— Рябина... — Торрен грязно, изощренно выругался на древнем наречии, сжимая кулаки так, что хрустнули суставы. — Значит, вот почему наши люди пропадали без следа. А мы-то были уверены, что этой дряни на материке больше нет.

— Мы не можем терять время, — я шагнул к дверям гардеробной, на ходу расстегивая парадный камзол. — Готовьте лошадей и снаряжение. Мы выступаем в Северную гавань сразу после рассвета. До восхода солнца у меня здесь есть одно неотложное дело, требующее моего присутствия, но как только мы закончим, сразу уезжаем. Я лично вытащу оттуда каждого, кто еще способен дышать, а потом сожгу это место дотла.

— Стоять, — Торрен вдруг преградил путь, уперев тяжелую руку мне в грудь.

Я вскинул на него потемневший от гнева взгляд, готовый снести с пути любого, даже лучшего друга.

— Убери руку, Тор.

— А ты включи мозги, Ваше Высочество! — жестко, не отступая ни на шаг, ответил воин. — Я понимаю, твое состояние, но ты всегда был умен! Я взываю к твоей мудрости! Если официальный посол Эйландира вдруг бесследно исчезнет на рассвете накануне важных светских раутов, Совет Пяти заметит это мгновенно! Они все поймут, поднимут тревогу, усилят охрану в Гавани или, что еще хуже, просто добьют пленников и спрячут концы в воду! Ты не можешь уехать.

— Он прав, Лоран, — неохотно, но твердо поддержал его Каэл, вытаскивая кинжал из стола. — Как бы мне ни хотелось прямо сейчас пустить кровь этим свиньям, твое исчезновение сорвет всю партию.

— Плевать я хотел на партию! — рыкнул в ответ. — Там умирают наши братья и сестры!

— И именно поэтому ты останешься здесь, — Торрен смотрел на меня в упор. — Сам сказал, что девчонка Лафайетов предложила помощь. Разрушить Совет изнутри — это лучший выход, чтобы избежать бессмысленной бойни. Ты останешься и будешь отвлекать их внимание. Будешь пить их вино, целовать ручки их дамам и играть в дипломатию. А в Северную гавань отправлюсь я.

Я стиснул челюсти, понимая, что он абсолютно прав. Мой гнев требовал действий, но холодный рассудок признавал правоту друга.

— Каэл останется здесь, будет прикрывать твою неугомонную королевскую задницу, пока ты играешь в наставника для юной леди, — продолжил Торрен, уже направляясь к своим вещам, почему-то оставленным у меня. — А я займусь спасением. Пиши письмо брату.

Я кивнул, резко развернулся к письменному столу, схватил перо и плотный лист пергамента.

— Пусть Дариан немедленно отправит к Северной гавани мой отряд, — бросил Торрен через плечо, проверяя перевязь с метательными ножами. — Но напиши, чтобы переоделись. Никаких доспехов Эйландира, никаких гербов и опознавательных знаков. Мы будем действовать как банда наемников. Я выеду сейчас, сменю лошадей на границе и встречусь с ними на подступах к Гавани. Вместе мы вырежем там всю охрану и вытащим наших.

Закончив писать короткое, зашифрованное послание, я поднял взгляд на друга. В груди ворочалось тяжелое, липкое предчувствие.

— Торрен. У них рябина, — жестко напомнил я. — Они не просто машут железками. Малейшая царапина такой стрелой, щепка попавшая под кожу — и ты останешься беспомощным, тело парализует. Не лезь на рожон.

Торрен лишь криво, самоуверенно усмехнулся, закидывая за спину походный плащ.

— Брось, Лоран. Эту паршивую деревяшку еще не выстругали такой острой, чтобы она пробила мою шкуру. Ты лучше за собой приглядывай в этом особняке, полном интриганов. Если с тобой тут что-нибудь случится, Его Величество снесет нам с Каэлом головы, и даже меч марать не станет — голыми руками оторвет.

— Не преувеличивай, — я криво усмехнулся, сворачивая пергамент. — Дариан любит вас как братьев.

— О да, — хмыкнул Каэл из угла. — Но ты его родной брат. За тебя наш праведный король весь этот материк с землей сровняет, и даже не чихнет.

Я подошел к камину, где еще тлели угли. Щелчок пальцев — и остатки дров вспыхнули ревущим синеватым пламенем магии. Я бросил свернутый пергамент в самый центр огня. Бумага не сгорела. Вместо этого из синих языков пламени стремительно соткалась юркая, сверкающая искрами огненная саламандра. Она проглотила послание и, махнув пылающим хвостом, с тихим шипением растворилась в каминной тяге, устремляясь по магическим нитям прямиком в столицу Эйландира.

Через полчаса Торрен покинул поместье.

Остаток ночи я провел в мерном, раздражающем вышагивании от окна к двери, сходя с ума от тревоги за друга. Торрен был одним из лучших воинов королевства, но перспектива столкновения с отравленными рябиной стрелами пугала даже меня. Оставалось лишь взывать к Древним, умоляя их уберечь этого самоуверенного идиота.

Время тянулось невыносимо медленно.

В назначенный час, когда за окном только-только начала расползаться зябкая, мокрая серость рассвета, я покинул свои покои. Скрывшись под плотным мороком невидимости, бесшумно миновал посты полусонной стражи и оказался у дверей леди Камелии.