А я, повернувшись к окну, вдруг почувствовала, как чьи-то длинные, невидимые пальцы мягко, почти невесомо скользнули по моей щеке, оставляя после себя теплое покалывание. Это было мимолетное, безмолвное прощание.

«Постарайтесь не спалить поместье до нашей следующей встречи, миледи», — казалось, услышала я насмешливый шепот прямо в своей голове. И на этот раз, вместо привычного раздражения, по моим губам скользнула слабая, торжествующая улыбка. Оружие у меня теперь было. Осталось только научиться из него стрелять.

Глава 19. Искусство изящных оскорблений

Лоран

Я вернулся в свои покои, бесшумно закрыл дверь и прислонился к ней спиной, чувствуя, как внутри всё еще вибрирует туго натянутая струна напряжения.

Великие Древние, что это сейчас было?

Я потер переносицу, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Перед глазами раз за разом вспыхивал этот безумный, ревущий столп багрового пламени, едва не пожравший нас обоих. И в самом центре этого огненного шторма — Камелия. Девчонка, чья магия спала девятнадцать лет, зажатая в тиски ядовитой рябины.

В голове не укладывалось. Ни одному молодому фэйри, впервые обратившемуся к своему источнику, не позволяли даже смотреть в сторону стихии огня. Это было непреложным правилом, высеченным на камне кровью тех, кто оказался слишком самонадеян. Пламя, сотворенное самим магом, покорно и безопасно — оно рождается из твоей собственной воли и умирает по твоему желанию. Но сырой, живой огонь, взятый из внешнего мира, из тлеющих углей или лесного пожара? Это алчный, ненасытный зверь. Он не признает хозяев. Он жаждет лишь одного — жрать, пока от того, кто осмелился его призвать, не останется лишь горстка пепла.

А эта несносная полукровка не просто потянулась к сырому пламени. Она схватила дикого зверя за глотку голыми руками и заставила его скулить у своих ног! Без подготовки, без должных знаний, на одних лишь инстинктах и несгибаемом упрямстве. К слову, сама леди Лафайет, тяжело оседая на пол, казалось, ни черта не поняла, насколько близко она подошла к грани, за которой нет возврата.

«Идиот, — безжалостно припечатал я сам себя, с силой оттолкнувшись от двери. — Самовлюбленный кретин».

Как я мог не предупредить ее? Не запретить сразу даже думать об огне? Обращаться к такой магии позволяли себе лишь самые опытные высшие фэйри, и то с величайшей осторожностью. А я пустил всё на самотек, очарованный ее дерзостью. Дай этой женщине волю, и она не просто сожжет Совет Пяти, она спалит весь континент и даже не потрудится обернуться на пепелище.

Я мрачно усмехнулся. В этом было что-то пугающе восхитительное.

Сбросив камзол, прошел в купальню. Подготовленная для меня заботливыми, но нерасторопными человеческими слугами вода в медной купели уже давно остыла. Тратить время на их вызов не было ни малейшего желания. Небрежно щелкнув пальцами, я направил золотые нити магии прямо к воде. Поверхность пошла легкой рябью, и над купелью тут же заклубился густой, горячий пар.

Быстро ополоснувшись, я смыл с себя запах дыма и ночных переживаний. Предстоял долгий, насквозь фальшивый день в обществе тех, кого я с удовольствием придушил бы собственными руками. Облачившись в темный костюм для верховой езды — из дорогой ткани, но практичного, строгого кроя, — я методично закрепил на теле ножи. Два на предплечьях, скрытые рукавами, один в голенище сапога и пару метательных лезвий за поясом. Охота с людьми — мероприятие непредсказуемое. Особенно когда оказываешься спиной к стае шакалов.

Каэл явился ровно через полчаса, бесшумно скользнув в покои.

— Нас уже ожидают, Ваше Высочество, — иронично протянул он, отвесив шутовской поклон. — План на сегодня таков: выдвигаемся в угодья лорда Эваншира, завтракаем на свежем воздухе, наслаждаясь росой и лицемерием. Затем благородные мужи отправляются в лес убивать беззащитных животных, а нежные дамы остаются в безопасной зоне, подготовленной специально для них.

— Безопасной зоне? — я саркастично фыркнул, поправляя воротник. — Что-то мне подсказывает, Каэл, что в обществе этих разодетых в шелка гарпий с их ядовитыми сплетнями куда опаснее, чем в лесу, полном диких зверей и заряженных арбалетов. Хищник хотя бы не улыбается тебе в лицо перед тем, как перегрызть глотку.

Друг хмыкнул, полностью разделяя мой скептицизм.

Мы спустились во внутренний двор поместья. Хозяева уже были в сборе. Я нацепил на лицо свою лучшую маску надменного, но безупречно вежливого посла, хотя, видят Великие, это стоило мне колоссальных усилий. При виде Армана Лафайета и его лицемерной супруги мои пальцы рефлекторно дернулись к спрятанным ножам, а магия внутри взревела, требуя разорвать этих мясников на куски за всё то, что узнал минувшей ночью. Но вместо того, чтобы выпустить им кишки прямо на вымощенный двор, я лишь учтиво склонил голову и обменялся с ублюдками парой дежурных, пустых фраз. Вскоре процессия двинулась в путь.