Я замерла, чувствуя, как внутри всё предательски холодеет. Ведь не знала. Настоящая Камелия, выросшая в этих стенах, безусловно, была осведомлена об истории своих предков до десятого колена, но мне эти знания по наследству не достались. И прямо сейчас я чувствовала себя невероятно глупо, осознав, что за всё время, проведенное здесь, не удосужилась покопаться в библиотеке и разобраться в родословной семьи.

Лоран вопросительно изогнул бровь, привлекая мое внимание.

— Ну же? Вы скажете мне, или это страшная семейная тайна?

Пришлось сделать глубокий вдох и проглотить собственную гордость.

— Я не помню, — честно призналась ему, глядя прямо в зеленые глаза. — Недавно я получила сильную травму головы и потеряла часть воспоминаний, ну или точнее, все. Поэтому ничего не знаю об устройстве Совета.

Вкратце я озвучила ему общепринятую версию, придуманную для слуг и лекарей, хотя где-то на задворках сознания билась мысль: а стоит ли скрывать от него остальное? Но инстинкт самосохранения подсказал, что рассказывать иноземному принцу о своих подозрениях, касательно Сильвана, уже перебор.

Лоран долго, не мигая смотрел на меня. В полумраке его глаза казались светящимися, пробирающимися под самую кожу. У меня возникло непреодолимое желание зябко поежиться — на секунду показалось, что он видит меня насквозь. Видит мою иномирность, чувствует, что это тело на самом деле принадлежит другой душе.

Но мужчина ничего об этом не сказал. Лишь медленно кивнул, принимая мой ответ.

— Что ж, тогда прежде, чем предпринимать какие-либо решительные шаги, вам придется выяснить правду, Камелия. Потому что если это место передалось по роду вашей матери... то, несмотря на кровь фэйри, текущую в ваших венах, и обманутого лорда Лафайета, даже сам дьявол не сможет оспорить ваше законное право на этот пост. Кровь матери сделает вас полноправной наследницей.

— Допустим, — я скрестила руки на груди, пытаясь унять колотящееся сердце. — Я учту ваш совет. Могу задать вопрос? Если магия действительно течет в моей крови, как вы утверждаете, почему она за все эти годы ни разу не проявила себя? Ни единой искры.

Мужчина чуть подался вперед, опираясь локтями о колени.

— Вы рассуждаете по меркам людей, — неспешно начал объяснять он. — У человека магия просыпается в юности, резко и неконтролируемо. Во время таких всплесков от подростковых эмоций разбиваются вдребезги стекла, вспыхивает пламенем вода в кувшинах и звенят хрустальные люстры. Но у фэйри всё иначе.

Его голос стал глубже, наполняясь странной, чарующей тоской.

— Наша магия — часть нас самих. Она течет в крови с самого первого вдоха, подобно тихому, кристально чистому роднику, скрытому высоко в горной долине. Но если этот родник не подпитывать, если не позволять ему расти... он истончается. Становится едва заметным, пересыхает. К нашей магии нужно взывать, Камелия. Нужно уметь прикасаться к невидимым нитям жизни, к самой природе, которая оплетает этот мир. Ваш родник никогда не был напитан, но я отчетливо ощущаю его.

Говоря это, Лоран неторопливо скользил взглядом по моему лицу, спустился к ключицам и вдруг... замер.

Его глаза сузились. Вся расслабленность мгновенно испарилась, сменившись резким, хищным напряжением. Он рывком поднялся с дивана и в два широких шага преодолел разделяющее нас расстояние.

Я инстинктивно вжалась спиной в стол, когда мужчина оказался пугающе близко. Его взгляд был прикован к моей груди. Точнее, к вырезу сорочки, видневшемуся из-под халата.

— Как я мог быть таким слепцом столько дней... — едва слышно прошептал он.

Мужчина протянул руку. Его длинные пальцы коснулись кулона, который висел на моей шее с самого момента моего пробуждения в этом мире. Это было изящное, дорогое украшение: прозрачная, словно застывшая слеза, лазурь, скрывающая в своей сердцевине маленькую красную ягодку.

Едва пальцы Лорана дотронулись до камня, украшение мелко, болезненно задрожало. Фэйри с тихим шипением одернул руку.

В воздухе отчетливо потянуло терпким запахом паленой кожи.

— Рябина, залитая в лазурный янтарь, — процедил он сквозь зубы, глядя на безобидный кулон с откровенной ненавистью и отвращением. — Для чистого фэйри — смертельная побрякушка. А для полукровки... идеальный ошейник. Она не дает проявиться даже самым жалким крупицам силы, не позволяя роднику пробиться наружу, — принц поднял на меня потемневший взгляд. — Как давно это у вас на шее?

Я растерянно моргнула, пытаясь осознать масштаб происходящего.

— Анита... моя горничная обмолвилась, что матушка подарила мне это украшение еще в раннем детстве. Сказала, что оберег…

На лице Лорана отразилось такое неподдельное презрение — то ли к леди Лафайет, то ли к ее извращенной материнской заботе, — что мне стало не по себе.

— Немедленно снимите это, — жестко, не терпящим возражений тоном приказал он. — Леди Миранда окончательно выжила из ума со своими грязными секретами. Может, это украшение и не убивает вас быстро, но оно годами отравляет ваш организм, выжигая вашу суть.

Спорить с ним у меня не было ни малейшего желания. Дрожащими пальцами я потянулась к застежке. Цепочка скользнула по коже, освобождая шею.