Одно радовало: погода за окном всё так же неистовствовала, обрушивая на головы людей бесконечные потоки дождя. Матушка только недовольно причитала, сетуя, что мы теряем драгоценное время и никак не можем доехать до модистки для заказа свадебного платья.

Я же совершенно не жаловалась. Наоборот, лихорадочно обдумывала, как сорвать проклятую свадьбу.

Поддержки в этом огромном, холодном доме ждать было не от кого. Слуги лишний раз боялись рты раскрыть, сливаясь с гобеленами, а родители только и говорили, что о предстоящем торжестве. Можно было бы, конечно, попробовать поговорить по душам с лордом Лафайетом. Вот только... даже я, взрослая, уверенная в себе женщина, оставаясь наедине с этим человеком, чувствовала себя до одури некомфортно. Он пугал. Отталкивал. Вызывал стойкое, первобытное ощущение опасности, скрытой за фасадом благородного аристократа. Инстинкт самосохранения настойчиво шептал, что с этим человеком лучше вообще не пересекаться без крайней нужды.

К вечеру четвертого дня дождь, к моему превеликому сожалению, закончился.

Матушка тут же вызвала меня в свой будуар и с восторгом объявила, что завтра после завтрака мы отправляемся к мадам Дюпон.

— Эта ужасная непогода отняла у нас так много времени! — сетовала леди Лафайет, перебирая украшения в шкатулке. — Нам придется доплатить за срочность, но не стоит заставлять Сильвана ждать. Платье должно быть готово в самое ближайшее время!

Я поняла, что это мой последний шанс прощупать почву, прежде чем меня начнут упаковывать в белый шелк.

— Матушка, — я осторожно присела на краешек кушетки. — Выслушай меня, наконец. Я не уверена в Сильване. Кажется, будто он совершенно не любит меня. Ему не нужна я. Уверена, он хочет жениться только ради голоса семьи Лафайет в Совете Пяти.

Женщина замерла, отвлекаясь от украшений, и раздраженно поджала губы.

— Снова за свое! Камелия, немедленно прекрати дурить! — отрезала она, раздраженно взмахнув рукой. — И вообще, закрой эту тему. Ты в последнее время сама на себя не похожа. Полгода порхала по дому, так радовалась этой помолвке, а теперь ведешь себя как несносное, капризное дитя!

— Но мама, это ведь моя жизнь, я просто хочу...

— Я сказала, прекрати! — голос матери лязгнул металлом, перебивая меня. — Начиталась своих глупых дамских романов про томные вздохи и вечную любовь! Никто не обещал, что муж будет обхаживать тебя всю жизнь. Посмотри на Сильвана: он красив, молод, благороден, из влиятельнейшей семьи! О таком женихе мечтает каждая девица в столице!

— Мама! — я попыталась достучаться до нее, но она даже не пожелала вникнуть в мои слова.

— И слушать не желаю! Ишь, носом она вертит! Камелия, не в твоих интересах сейчас капризничать. Ты сама ничего из себя не представляешь! Разочаровала отца и отсутствием магии, и своей весьма... специфической внешностью. Так хоть в этом не перечь и не позорь семью! Мужчина — глава и опора. А ты должна быть умной. Должна знать, когда рот закрыть, а когда посмотреть в другую сторону и не заметить его интереса к барышням, чтобы не доводить до скандала. И вообще, с чего ты вдруг решила, что он тебя не любит? Увидела, как Сильван какую-нибудь девицу в коридоре щупает?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

Погодите-ка. Что?

Лично я ничего не знала о похождениях Сильвана, лишь интуитивно чувствовала его гнилую натуру. Но леди Лафайет только что сама, своими же руками, выдала мне великолепный козырь. Ого! Значит ли это, что мой идеальный жених еще и по чужим юбкам ходок, а моя драгоценная семейка не просто в курсе, но и считает подобное поведение нормой?

Матери, впрочем, мой ответ был и не нужен.

Она пренебрежительно отмахнулась, будто отгоняя назойливую муху.

— Ну подумаешь, помял по юношеской горячности какую-то глупую простушку! — фыркнула женщина. — Женится-то он на тебе! И законные наследники будут от тебя, они будут носить его фамилию. Так что прекращай надумывать всякие глупости, не порть мне нервы и иди к себе. Отдохни перед завтрашней поездкой. Утром, как счастливая невеста, ты должна улыбаться!

У меня внутри всё закипело.

— Да послушайте же меня! — рыкнула я, поднимаясь с кушетки. — Я не собираюсь терпеть...

— Разговор окончен, Камелия! — рявкнула мать, указывая на дверь. — Пошла прочь! Свадьба состоится, что бы ты себе там ни напридумывала!

— Это мы еще посмотрим, — процедила я сквозь зубы и, круто развернувшись, выскочила за дверь, с силой хлопнув ею так, что задрожали стекла в окнах.

Я мчалась по слабо освещенному коридору, не разбирая дороги. Злость застилала глаза. Разум отчаянно барахтался, утопая в бурных реакциях слишком молодого, гормонального, бунтарского тела Камелии. Меня трясло от ярости и осознания собственной бесправности в этом проклятом мире.

Я свернула за угол, не сбавляя шага, и со всего маху влетела во что-то твердое, теплое и пахнущее горькой полынью.