— Это ещё что такое? — уточняет Екатерина Николаевна, тыча пальцем в слово.

— Заявление, — тихо поясняю я, — о приёме на работу.

— О приёме? — Екатерина Николаевна прищуривается на меня сильнее, а после протягивает моё заявление заинтересованной и любопытной Светлане Олеговне, которая выглядывает из-за монитора. — Смотри.

Теперь Светлана Олеговна пробегает глазами по строчкам. Её тонкие брови взлетают к короткой чёлке. Она смотрит на меня, потом на бумагу, потом снова на меня.

— Что ещё за «о привольнении»? — её голос звучит сухо и возмущенно.

Вот что мне им ответить? Как объяснить, что произошло между мной и Русланом Александровичем всего лишь за пять минут? Как им донести, что вынудило меня написать несуществующее слово в официальном документе?

— Это надо переписать, — говорит Светлана Олеговна, откладывая бумагу.

— Второе заявление он не примет, — тихо отвечаю я.

Оля подходит ко мне, рассасывая шоколадную конфету. Громко причмокивает. Переводит взгляд со Светланы Олеговны на Екатерину Николаевну и мило улыбается.

— Девочки, ну мы же тут все всё понимаем, верно? Эту ситуацию можно и между нами решить.

— Оль, — начинает Екатерина Николаевна. — Я, конечно, понимаю, что ты проталкиваешь свою подругу…

Оля приподнимает ладошку, требует тишины. Наклоняется к столу, и её голос становится тихим, заговорщическим. Взгляд перескакивает с одной на другую.

— Я у своей двоюродной сестры, которая в турагентстве, попрошу для вас найти супер-дешёвую горящую путёвку в какой-нибудь турецкий пятизвёздочный отель.

— В Турции бывали, — презрительно фыркает Екатерина Николаевна, не оценив предложение.

Но, похоже, Оля на это и рассчитывала. Она расплывается в хитрющей улыбке и говорит ещё тише:

— А как насчёт Бали?

Пауза. Светлана Олеговна перестаёт щёлкать мышкой.

— Туда горящих туров не бывает, — говорит Оля, и ее голос становится требовательным. — Они всегда расходятся только среди своих.

Светлана Олеговна возвращает заявление Екатерине Николаевне, которая одобрительно хмыкает.

Та берёт со стола синюю шариковую ручку, аккуратно зачёркивает слово «привольнении». Пишет сверху разборчиво: «о приёме на работу». Чуть ниже выводит: «Исправлено в присутствии Ромашкиной Нины Ивановны».

Откладывает ручку. Принимает из рук Светланы Олеговны печать. Щёлк. Ставит оттиск над исправлением. А после следует второй щёлк, и она ставит печать и внизу, рядом с печатью Руслана Александровича.

Две круглых синих штампа теперь красуются на листе.

— Добро пожаловать в наш дружный коллектив, — кривоу смехается Екатерина Николаевна и откладывает моё заявление в стопку на углу стола. Прищуривается на меня. — Мне даже любопытно, как надолго ты задержишься у нашего Коршуна.

— И когда случится первая истерика, — вторит ей Светлана Олеговна и подпирает подбородок кулаком, снисходительно глядя на меня. — Накроет тебя в первый же день или чуть позже?

— Не слушай этих гарпий, — Оля подхватывает меня под локоть и уводит прочь. Оглядывается на Светлану и Екатерину и улыбается. — Мой брат — самый настоящий душка.

— Особенно тогда, когда доводит до слёз, — отвечает Екатерина Николаевна и разворачивается обратно к монитору.

— А вот наша Ниночка сегодня совсем не расплакалась, — хвастается Оля и вытаскивает меня в коридор. — Она настоящий боец. Рыдать она точно не будет...

— А будет рыдать Коршунов... — шепчу под нос.

У лифта Оля торопливо лезет в сумочку и достаёт вибрирующий телефон. Касается экрана, принимает звонок. Я стою рядом и слышу приглушённый, угрюмый голос Руслана Александровича:

— Я кофе хочу. Передай там моей видавшей виды секретутке, чтобы она метнулась ко мне и принесла. Чёрный. Крепкий. Хватит прохлаждаться. Где она гуляет?

Затем он сбрасывает звонок, даже не дождавшись ответа.

— Но я же написала заявление о приёме с завтрашнего дня, — озадаченно шепчу я.

Оля пожимает плечами и она совершенно не удивлена очереднйо вспышке недовольства у брата.

— Руслана это не волнует. Он уже решил, что ты работаешь.

Хватает меня за руку и сжимает мою руку крепко, почти до боли. Её пальцы тёплые, цепкие.

— Иди. Свари ему бомбический кофе. Такой, чтобы крышу снесло.

— Я не умею варить кофе.

— О, милая, придется научиться уже сегодня.

6. Крутая тётка

Вставляю рожок с кофе в пазы до тихого щелчка, аккуратно проворачиваю, фиксирую. Мои пальцы слегка дрожат. Я волнуюсь. Я первый раз варю кофе с кофемашиной. Это, можно сказать, потеря секретарской невинности.

Нажимаю кнопку старт и вновь сверяюсь с инструкцией на экране телефона, которую отчаянно выискала в интернете пять минут назад.

Хромированная монструозная кофемашина в углу приёмной начинает тихо и зловеще гудеть, перемалывая зёрна..