— Муж мне озвучил причину своих измен такую, — сдержанно улыбаюсь я и повторяю слова Вадима, которые он кричал перед тем, как свалит к соседке Кате, — я тебя никогда и не любил, дура. Просто подвернулась под руку. Баба ты смирная и с квартирой была, но надоело. Хочу теперь иначе жить.

Это грустно узнать, что муж жил со мной, потому что было удобно. Что женился на мне из-за бабушкиной трёшки, которую я теперь вынуждена продавать.

— Скажи, что ты ему рожу расквасила, — возмущенно шепчет Оля, — ну или яйца ему отрезала? Или… убила и труп спрятала на балконе…

— Отпустила с богом, — отвечаю я и не отвожу взгляда от нахмуренного Руслана Александровича. — Желаю ему зубодробительного счастья… И да, отвечу на ваш следующий вопрос. Соседке моей сорок восемь. Муж ушел мой не за молодостью, а за… — делаю паузу и медленно выдыхаю, — а за любовью. Он, правда, влюбился. По-дурацки, но влюбился.

— Ну, не буду осуждать, — Руслан Александрович пожимает плечами, — я тоже три раза влюблялся и три раза женился. Брак для мужчины это не тюрьма, но почему-то женщины об этом забывают и считают, что мужики становятся их собственностью.

— Ждём всей семьей, когда влюбишься в четвёртый раз, — с угрозой отвечает Оля и приглаживает волосы. — Я даже предложила сделать ставки.

— Боюсь, что мой лимит на влюблялки исчерпан, — Руслан Александрович скалится в недоброй улыбке. — От баб всё зло.

Потом смотрит на меня и заявляет:

— Ты не переживай. Я в тебе бабу не вижу.

— Слушай, — вздыхает Оля, — если не ты Ниночке поможешь, то… — она смотрит на меня и встаёт, закидывая сумку на плечо, — поехали к Иринке. Иринка точно что-нибудь придумает.

— Кто такая Иринка? — настороженно спрашиваю я, уловив мгновенное напряжение в Руслане Александровиче.

— Первая жена Руслана, — Оля очаровательно улыбается мрачному брату, — кстати, она поставила на то, что ты и в четвертый раз женишься и разведёшься.

3. Все мужики одинаковые

— И, конечно же, добрая Ирочка, — с жестокой усмешкой говорит Руслан Александрович и наконец спускает ноги со стола. Разворачивается всем телом в сторону Оли, — Примет бедную несчастную ромашку, как и остальных бедных несчастных, кто пострадал от злого и плохого Русланчика.

Я незаметно застегиваю верхнюю пуговицу блузки. От греха подальше.

— А если наша ромашка ещё поплачет и назовёт меня козлом, то Ирочка так воодушивится, что в этот же день ромашечке выдаст премию.

Я удивлённо наблюдаю за Русланом Александровичем. Похоже, тема первой бывшей жены для него болевая точка, раз он так резко среагировал на слова Оли.

Мышцы на его скулах напряглись, а в светло-серых, почти ледяных глазах горит искра темной неприязни. Обе ноги на полу, но поза всё равно властная.

Оля же, в свою очередь, снисходительно прищуривается на брата и медленно, с грациозностью королевы, возвращается в кресло. Платье её шелестит тихо и приятно.

— Ну, ты же меня сейчас сам вынуждаешь к тому, чтобы я пошла просить помощи у Иринки, — она мягко улыбается. В её улыбке много материнского терпения, будто Руслан не старший брат, а сын. Она прижимает руку к груди и серьёзно вглядывается в глаза Руслана Александровича. — Ниночка, как ангел, появилась в тот момент, когда я больше всего в ней нуждалась. Я не постесняюсь этого слова, она буквально меня спасла. И я ей дала обещание, что найду ей работу.

— А я-то тут причём? — Руслан разводит руками, и широкие ладони с чёткими четкими суставами пальцев опять притягивают мой взгляд. — Это же она тебя спасла, не меня. Я твоей ромашке ничем не обязан.

Он вновь расслабляется и опять деловито откидывается на спинку кресла. Кожа скрипит под его весом. Он кидает на меня беглый и внимательный взгляд

Скользит глазами от макушки, на которой выбилась непослушная прядь, до кончиков туфель на скромном каблучке.

Потом он снова смотрит на сестру.

— Но к Ире ты не пойдёшь. Оставь болезную в покое.

— Почему? — невинно спрашивает Оля, продолжая провоцировать брата.

— Потому что мне от упоминания только её имени становится... — Он передёргивает плечами, и тёмная ткань пиджака играет на мощных мышцах. — Нехорошо.

— Послушайте, Руслан Александрович, — вновь я влезаю в лёгкую перепалку брата и сестры. Мой голос звучит чётче, чем я ожидала. — Я, правда, была неплохим рекламщиком, но некоторые обстоятельства сложились так, что меня сократили.

— Год, — перебивает он. — Год для сферы маркетинга и рекламы, Ромашкина, — он тянет мою фамилию с высокомерием, — слишком большой срок. Ведь ты, как хороший рекламщик, должна это понимать, разве нет?

Конечно же, я всё это понимаю. Мир сейчас так быстро меняется, что за неделю в сфере маркетинга и рекламы может всё обнулиться, обновиться и набрать новые мощные обороты.

Я помню, как буквально за сутки мне приходилось менять все рекламные кампании, чтобы реагировать на резкие изменения: то в законодательстве, то на рынке, то на требования заказчиков.