Она подпрыгивает, вцепляется когтями ей в спину, кусает за ухо, а когда Катя пытается ее сбить, ловко спрыкивает на асфальт и со всей дури бьет лапой по толстой икре. Потом опять хочет напрыгнуть на орущую жертву.

Руслан Александрович тем временем дергает Вадима на себя и со страшным хрустом разбивает его нос своим лбом.

Отпускает. Вадим оседает на асфальт, зажимая лицо ладонями, из-под которых течет кровь. Капает черными кляксами на белую майку.

Жуть какая.

— Офигеть, — шепчет Славик и делает шаг ближе, наводя камеру на шокированного, полусидящего Вадима. — Пап, вот это было круто.

Катя с воплями исчезает в подъезде. Маня врезается в железное полотно двери и с возмущенным ором отскакивает.

А я подлетаю к Руслану. Хватаю его за отвороты рубашки, чувствуя под пальцами горячую, влажную от пота ткань, и с силой дергаю на себя. Ткань натягивается, пуговицы жалобно поскрипывают. Вот-вот отрвутся.

— Ты что творишь, идиот?! — рявкаю я прямо ему в лицо.

Славик тут же переводит камеру на нас.

Я вглядываюсь в глаза Руслана Александровича. Они черные, абсолютно бешеные. зрачки расширены так, что радужки почти не видно.

В них плещется такая ярость, что меня пробирает холодная дрожь.

От него разит горьким и едким адреналином, злостью и терпким мужским запахом пота. Это жгучее густое амбре обжигает меня изнутри.

Вразумлять Руслана сейчас — это все равно что голыми руками разъяренного медведя останавливать и просить о дружбе.

— Я твоему бывшему, кажется, нос сломал, — хрипит Руслан, и от его дыхания у меня мурашки по коже. — Ему бы в больничку… — он кривит губы в усмешке, — кривоносый теперь будет… Хорошенький бывший у тебя… был.

И тут до меня доходит, а ведь мне абсолютно, вот ни капельки не жалко Вадима. Сейчас мне всё равно на него, будто его не существует в этом мире.

Ни его сломанного носа, ни его унижения.

Меня волнует только мой злой, взбешенный босс, и у него на виске уже наливается багровый, страшный синяк.

Я, сама не отдавая себе отчета, поднимаю руки и начинаю ощупывать его лицо.

Мои пальцы дрожат, как в лихорадке.

Кончиками я касаюсь его скулы. Под кожей перекатываются желваки.

Провожу пальцами выше до виска. Пульсирующая жилка бьется под подушечками, кожа вокруг синяка горячая, налитая жаром и кровью.

Осторожно, почти невесомо, трогаю припухлость. Руслан даже не морщится, только смотрит.

Потом мои пальцы скользят ниже по колючей щетине на щеке Я чувствую каждую жесткую волосинку его короткой бороды. Челюсть под кожей — каменная.

Руслан сейчас напряжен до предела.

Я замираю, когда вдруг понимаю, что делаю.

Мои ладони лежат на его лице: одна на щеке, другая на виске, бережно, почти интимно.

Тёмный, тяжелый взгляд Руслана выжигает в моих зрачках дыры, проникает прямо в душу и мысли. Я сглатываю, во рту неожиданно пересохло. Кажется, я позволила себе лишнего. Много лишнего. Неприлично много.

В подъезде за железной дверью надрывается Катя.

— Вадим! Ты же говорил, что пошёл просто проветриться! Зачем ты к этому бандюгу полез?! А соседи у нас какие равнодушные! Вы слышите! Там моего любимого убивают!

Рядом с дверью, с угрозой урча и выгнув спину, стоит Маня.

Окна в доме одно за другим загораются и в них темнеют силуэты любопытных соседей.

— Я ща полицию вызову, — сипит Вадим, пытаясь отползти в сторону, его голос звучит гнусаво из-за разбитого носа. — Ты ответишь, падла… У меня тоже есть знакомые… вот же урод криминальный… Отойди от него, Нина! Ты что, ослепла? Ты же видишь, какой он псих! Он же тебя следующую изувечит!

Голос Вадима звучит где-то на периферии, как назойливая муха.

Я смотрю в бездонные глаза Руслана, завороженная их глубокой, бархатной яростью. В них сейчас нет ничего, кроме этого черного пламени первобытной злости и инстинктов.

— Ромашка, — голос Руслана звучит низко и хрипло. Он перехватывает мои запястья, сжимает их и медленно отводит от своего лица. — Уходи по-хорошему. А то и тебе сейчас прилетит.

— И мне нос сломаете? — тихо спрашиваю я удивленно и обиженно. — Но девочек бить нельзя… Тебя этому не учили?

Я взвизгиваю, когда Руслан резко подается вперед. Я зажмуриваюсь, ожидая удара... Но удара нет. Вместо этого он рывком притягивает меня к себе, разжимает мои запястья и грубо запускает обе ладони мне в волосы. Пальцы сжимаются, слегка оттягивая пряди у корней.

— Ты просто должна была заткнуться и уйти… — выдыхает он мне в губы. —

И с рыком безумия впивается в мой полуоткрытый от шока рот.

— Вот чёрт… — снова доносится откуда-то издалека голос Славика, — папа… Ты же сказал… — пауза, — Ну, фу же! Папа! Хватит! Я же в прямом эфире! Чёрт! Ты всё испортил! О, нет… этот эфир и мама смотрела!!!