— Я тебя хочу, Полина, — продолжаю, глядя ей в глаза. — Не нужен мне секс ни с кем другим. И клубы не нужны. Я бы лучше с тобой прошлую ночь провел, чем рылся в пыльных папках до утра.

Держу взгляд.

Подвисает.

Еще секунда — можно целовать. И я почти подаюсь вперед, чтобы накрыть ее губы своими. Но она вдруг тряхнув головой, выходит из-под гипноза, который я ей навеял.

— Вот это твое, — бросает, сглотнув. — Всегда работает? Девушки на такое ведутся?

Моя слава играет дурную службу. Эта сучка Инга могла ей разной херни напеть. Каких только историй про меня не ходит.

— Да, — говорю. — Обычно — плывут.

— Ясно, — кивает. — Прошу, не надо больше на мне все эти твои приемы отрабатывать. Чем бы ты там не был занят, с кем бы время не проводил, в любой ситуации можно найти время для короткого звонка или сообщения.

Молча смотрю на нее, пока она продолжает расходится на эмоциях.

— Ну а в том, что у тебя язык подвешен, никто не сомневается, — выдает дальше. — Да, языком ты молоть умеешь. Только это ничего не меняет.

— Ты еще многого про мой язык не знаешь.

Краснеет под моим выразительным взглядом. Потому что прямо сейчас я в красках представляю, как делаю все то, что при обычном раскладе вообще не моя тема. И ей передаю очевидный намек. Перевожу глаза на ее бедра. И она непроизвольно сводит ноги сильнее. Очень характерный жест. Снова в глаза смотрю. Ее ресницы подрагивают. Во взгляде негодование, возмущение и… желание.

— Меня твои пошлости не волнуют, — будто выплевывает.

Волнуют. Еще как. Вижу сам.

— И ты меня не интересуешь, — добавляет.

Кого убеждает? Себя?

Ну хватит играть. Теперь моя очередь атаковать. Подаюсь вперед так, чтобы не успела увернуться, впиваюсь губами в шею.

После того, что ее сейчас ждет, она навсегда перестанет язвить про мой язык.

39

Я не оставляю ей ни единого шанса выбраться.

Двигаю ее сиденье так, чтобы опустилось и отъехало назад, открывая больше свободного места для маневра. Перемещаюсь к ней. Нависаю сверху. Так и не отрываю губы от нежной кожи, прохожусь жадными поцелуями везде — по шее, по ключицам, по плечам. Даю понять, как сильно по ней изголодался. Может и хотел бы, чтобы слова про воздержание были пылью в глаза, но это нихера не так. Реально не тянет не других. Последнее, что приходит на ум, только тот вымученный минет. Когда разрядился, представляя в красках ее.

Она пытается удержать кофту, закрывает грудь руками. Думает, что спасется, но глубже попадает в мою ловушку.

Цель у меня сейчас другая. Задираю ее юбку до талии. Единственным рывком оголяю бедра.

Вскрикивает. Возмущенно кричит.

Загоняю ее в капкан.

Подхватываю за бедра, поднимая выше по сиденью. Вверх, чтобы мне дальше было удобнее.

Она извивается, напрасно пытается сдвинуть ноги. Стучит ладонями по моим плечам, дергается изо всех сил. Судорожно бьется в моих руках.

При таком раскладе нижнее белье не сорвать. Привычным способом. Поддеваю зубами край кружева, тяну.

— Ты что больной! — вопит. — Пусти! Маньяк!

Меня и правда будто срывает. Не собирался же. И вообще, это не моя тема. Никогда такого не делал. Но теперь как удержаться?

Она кричит. Пробует достучаться. А я чувствую, что плавится под моими пальцами. И белье у нее мокрое насквозь. Заметно.

Напряжение есть. Только это не протест. Совсем другое.

От нашей ссоры завелась? Или сейчас, когда целовать начал?

Можно рвануть кружево зубами. Первый порыв. Почти воплощаю. Слышится треск. Но через секунду приходит идея получше.

Ласкаю сквозь тонкую ткань. Впиваюсь губами и языком. Шумно втягиваю ее аромат тут. В самом закрытом месте. И по нервному зависанию понимаю, что раньше здесь никто так не прикасался.

Реакцию невозможно подделать. Если лицом можно еще отыграть многое, то телом — редко. И здесь точно не тот случай. Ноль игры. Ощущаю явно.

Она застывает. Будто подвисает в пространстве. Отлетает, сотрясаясь под моим натиском.

Особое натяжение мышц. Сдавленный выдох. Мелкая дрожь, пробегающая по бедрам.

Она трепещет от каждого нового прикосновения. От каждого движения моего языка, все сильнее напирающего на кружево.

Пахнет охуительно. Мешает гель для душа. Перебивает настоящий аромат. Лучше бы она пахла только самой собой. Без примеси этой синтетической херни.

Давлю. Слегка прикусываю нежную плоть через ткань белья. От дразнящего жеста ее тело прогибается так, будто молнией пробиваю.

Кайф.

А я и не знал, что чужая реакция может настолько сильно цеплять. Ее дрожь заводит, разгоняя мое собственное возбуждение до предела. И когда из ее горла вырывается прерывистый сдавленный стон, я едва сдерживаюсь, чтобы не кончить в штаны как последний сопляк.

Усилие требует короткой паузы.

И она тут же начинает вырываться снова, словно почуяв ложную свободу.