Хмурится. Слегка ведет головой. Тут в кайф каждую перемену в ее мимике отслеживать.

— Ты меня совсем за дуру держишь? — бросает она и в голосе сквозит возмущение. — Думаешь, я в такую чушь поверю? Да по тебе же сразу становится понятно, какой ты…

— Какой?

— Гулящий.

— Ну разное бывало, — говорю. — Но так — только с тобой. Поэтому не надейся соскочить. Попользовалась мной — и послала нахрен. Нет, дорогая, со мной этот номер не прокатит.

— Ты издеваешься, — опять на эмоциях.

Спокойно смотрю на нее, не спешу ничего доказывать. Она по моим глазам понимает, что я серьезен.

— Видишь, как ты развращаешь, — добавляю.

— Да это ты, — с нажимом. — Ты кого угодно развратишь. И еще делаешь все, только бы я забыла про дело Исаева. Хотя обещал.

— Ну ладно, давай про дело, — киваю. — Тебе действительно лучше о нем забыть. Ты еще не поняла, что твоя подруга решила тебя подставить?

На ее лице отражается шок.

— Ты что такое говоришь? — голос становится тише.

— Вряд ли это ее личная идея, — продолжаю. — Думаю, там мать постаралась. Интересно, кто за ней стоит, что даже твоего отца не боятся.

Друзья, приглашаю вас в свою горячую книгу. Она отправила его в тюрьму, а он вышел на волю и будет ее жарко и жестко наказывать -

41

Я зависаю после слов Молотова. Сначала вообще отказываюсь принимать то, что он сказал. Идея кажется абсолютно бредовой.

Как Инга может меня подставить? Я никакого отношения не имею к Исаеву, ничем с ним не связана. Она очень переживает за отца, места себе не находит. А ее мать тоже вся на нервах. Зачем ей делать нечто такое?

Потом разум немного включается. Возможно, Молотов намеренно сказал это? Хотел ввести меня в состояние шока. Выбил из колеи, создал триггер. Такое вполне вписывается в его привычную стратегию. Расшатать эмоциональное состояние, после воспользоваться моментом уязвимости.

— Ты это специально? — вырывается у меня, хотя уточнять у него самого про его трюки и хитрые ходы попросту глупо. — Чтобы зацепить?

— Предостеречь, — ровно отвечает он.

Все внимание на дорогу. Спокойным движением переключает скорость, ведет руль. Плавно вписывается в крутой поворот.

— Знаешь, это слишком, — качаю головой, его слова про Ингу действуют словно пощечина. — Не верю ни единому твоему слову. Мы с Ингой давно знакомы. Она бы никогда не стала меня подставлять. Но даже если допустить такое, то я не вижу ни одной причины, зачем ей это делать. Почему?

— Ты родилась в богатой семье.

— Что?

— Ты хотела причину, — ровно.

— Да как это связано? — не выдерживаю.

— Многим вообще причина для зависти не нужна, — он смотрит на меня и спокойно продолжает: — Достаточно самого факта твоего существования.

— И…

— Ты из полной семьи. Инга дочь любовницы.

— Нет, ну при желании можно во всем найти логику. Только это очень натянутая цепочка.

— Я тебя предупредил, а ты сама решай, как поступить, когда она обратится к тебе с очередной просьбой.

Он переключает внимание обратно на дорогу, а я чувствую себя абсолютно опешившей.

Часть меня уверена, что Молотов не стал бы лгать, тем более, вот так нагло и без малейших оснований. А другая часть протестует против каждой его фразы. Чувствую полный раздрай.

— Я знаю, что она тебе скажет. Знаю — когда. Но специально не стану сейчас ничего говорить. Потом ты сама поймешь. Ждать недолго, — ровно заключает Молотов.

Нет, он специально раскачивает меня. Из жара в лед. Несколько минут назад довел меня до умопомрачения. Насильно. Щеки до сих пор горят от гремучей смеси стыда и смущения. А теперь окатывает холодом, когда выдает такие чудовищные вещи про мою подругу.

Язвительный ответ готов сорваться с языка.

— У нее же есть сводная сестра, да? — вдруг уточняет Молотов. — Дочь Исаева от первого брака.

— Да.

— Инга уже объяснила тебе, насколько эта девушка плохая? Ведет себя отвратительно, пытается навредить ей или ее матери.

Мороз пробегает под кожей от каждого нового предположения Молотова. Потому что это не предположения, а факты. Такое случалось не раз, особенно недавняя история насчет попытки убийства и вызова полиции.

Язык примерзает к нёбу.

Молотов поворачивается опять, внимательно смотрит в мои глаза, и кажется, говорить что-то ему совсем необязательно. Он видит ответ, считывает безошибочно.

— Вот тебе схема, по которой они собираются лишить ее наследства. Да, игра идет грязно. Но если задействованы такие методы, то ставка весомая. Видимо, там не только деньги.

Холод внутри все сильнее.

— Ты можешь устроить мне встречу? — спрашивает Молотов. — С Ингой и с ее матерью.

— Не думаю, что это хорошая идея, — отвечаю тихо.

— Ты пока наблюдай, Полина, — говорит хрипло. — Ты девушка умная. Сама до правды дойдешь.