Опускаюсь на сиденье. Взгляд падает на документы. Те самые материалы, которые вчера ему передала. Рядом лист, на котором сделано много пометок простым карандашом. Вглядываюсь, но ничего не могу разобрать. Почерк различить тяжело, а еще много сокращений, знаков.

Ясно одно: Молотов внимательно изучил бумаги. И вряд ли он солгал по поводу ответа. Что-то внутри подсказывает, что мне он бы лгать не стал. Ну не ощущаю от него такого.

— Я бы хотела понять, — говорю, поворачиваясь к нему. — Что можно сделать? Как вытащить Исаева? В документах есть доказательства его невиновности?

— Косвенно — есть.

Молотов возвращается к столу. Ставит дымящуюся чашку передо мной. Запах очень приятный.

Он усаживается напротив.

— Ты уверена, что хочешь в этом разбираться?

— Ну конечно, уверена. Не могу же я бросить Ингу.

— А она бы как поступила? — прищуривается.

— Не знаю, ну то есть… зачем ты задаешь такой вопрос?

— Это первое, о чем надо подумать. Стоит ли ввязываться в опасные разборки, тем более, за человека, который никогда не был за тебя.

— Инга моя хорошая подруга.

— Почему ты так в этом уверена?

— Мы дружим со школы. Даже раньше. Сколько себя помню.

— И как это связано?

— В смысле? — чувствую, как закипаю от негодования. — Пожалуйста, давай обойдемся без обвинений против нее, ладно?

— Предают и близких друзей, и родственников. Да кого угодно, — невозмутимо продолжает Молотов. — Если бы она считала тебя подругой, то никогда бы не попросила о помощи в таком деле. Не передала бы тебе эти бумаги.

— Слушай, мы должны были разобраться в проблемах ее отца. Причем тут…

— У Исаева есть еще одна дочь.

— Да.

— И он женился на матери Инги?

— Да, но как это связано? Его личная жизнь. Вся эта история.

Что-то странное мелькает в глазах Молотова. Тяжело понять, что именно. Такое чувство, будто сейчас он принимает решение, которое выглядит неожиданно для него самого.

Вот-вот должно прозвучать нечто важное.

Но трель мобильного обрывает накаленный момент.

Он достает телефон из кармана брюк. Хмуро смотрит на экран. А после переводит помрачневший взгляд на меня.

— Извини, на этот номер должен ответить.

Рассеянно киваю.

Все эти вопросы — про Ингу, про семью Исаевых. Толкают меня в странное состояние. Будто расшатывают мысли и чувства.

— Да, — говорит Молотов, принимая вызов.

Не знаю, что именно ему раздается в динамике, но его выражение лица заметно меняется.

— Когда? — спрашивает он. — Сейчас я занят.

Пауза.

— До вечера не ждет?

На этот раз пауза еще короче.

— Понял, — смотрит на часы. — Буду.

Кажется, ему еще что-то говорят.

— Блять, да понял я, понял, Руслан, — с долей раздражения.

Непривычно видеть его таким. Он же себя всегда контролирует.

А я стараюсь игнорировать свою реакцию. Облегчение, которое на меня непроизвольно накатывает при имени «Руслан». Речь идет про встречу с мужчиной.

Стоп. Да какая мне разница?

Молотов убирает телефон.

— Мне надо ехать. Продолжим потом.

— Значит, это все? — нервно закусываю губу. — Мы даже ничего толком не обсудили.

— Обсудим позже, — отвечает ровно. — Извини. Возник форс-мажор.

— Для такого разговора могли в кафе встретиться.

— Могли, — спокойно соглашается он. — Но я хотел тебя увидеть. Здесь. У себя дома.

Его слова заставляют покраснеть. И пульс разгоняется еще сильнее. А пристальный взгляд Молотова прибавляет искр в костер.

— Я наберу тебя, сразу как освобожусь, — прибавляет.

— Ты мог бы просто сказать ответ. Кто виновен? Кто подставил Исаева?

— Полина, — он вдруг улыбается, слабо, едва заметно, однако от этого короткого движения губ мое сердце все равно пропускает удар. — Если хочешь простой ответ, то верни этой своей подруге документы. Скажи, что я ничего не смог сделать.

— Но это ложь.

— Это лучший выход.

Очередной ответ Молотова оставляет меня в полном недоумении.

+++

Еду на встречу к Руслану. Не могу ему отказать. Даже если в приоритете у меня Полина. И я бы что угодно нахрен послал, только бы продлить наше свидание.

Нельзя.

Караев один из моих немногих друзей. Когда-то мы сошлись на том, что были абсолютными противоположностями. Когда я выбирал ледяной расчет и ходы выверял наперед, Руслан на адреналине пер будто танк. Иногда казалось, он вообще не думает. Действует. Уже потом разгребает последствия. Под ним земля горит. И в этом смысле мне было чему поучиться у него. Долгое время ошибочно считал рефлексию своей сильной стороной. Но если уязвимой точкой Караева была бешеная активность, то мой слабостью оказалась именно тяга к постоянному анализу, разбору до деталей. Бывает, что лучший способ в деле продвинуться, это как раз полностью отрубить мозг.

— Что случилось? — спрашиваю, когда мы жмем руки.

— Времени в обрез, — заявляет Караев. — Нужна твоя помощь. Ты же спец по всему этому мозгоебству.

— И что ты хочешь?

— Найди способ обхода правил.