Мне хочется верить, что это манипуляция. Но интуиция обостряется. Лжи здесь не чувствую. Но могу ли я доверять собственным чувствам рядом с ним?

Нервно обнимаю себя руками. Безотчетно пробую закрыться. Только не получается. Что-то внутри меня все сильнее к нему тянется. И хуже того — мы теперь словно связаны неразрывно.

42

— Полин, это срочно, — взволнованно говорит Инга. — Когда мы сможем увидеться?

— Через полчаса подойдет?

— Конечно, только скажи, куда мне приехать.

— Может лучше у тебя? — предлагаю.

— Почему? — в ее голосе сквозит удивление пополам с напряжением.

— Ты же говорила, что репортеры преследуют, нет покоя, да и просто вся эта шумиха…

— Нет, у меня нельзя, — говорит Инга. — Но ты права, на людях мне лучше не показываться. Могут быть проблемы. Иногда кажется, меня разорвать готовы из-за отца. Просто потому что я его дочь.

Травля разгорается все сильнее. Уж насколько я не слежу за новостями, всего на пару пабликов подписана, причем никак не связанных с темой политики или криминала, обычные группы с картинками, но даже там есть репосты об этом громком деле.

— Приезжай ко мне, — замечаю.

— Не думаю, что твой отец будет мне рад, — вздыхает.

И здесь мне трудно поспорить. Папа не запрещал общаться с Ингой, но когда речь заходила об Исаевых, он не скрывал своего недовольства.

— Есть одно тихое кафе, — наконец, произносит подруга.

И вскоре мы встречаемся в маленькой уютной кофейне.

— Мне очень нужна твоя помощь, — говорит Инга практически сразу. — Моя сводная сестра перешла все черты. Поверь, ее нужно срочно остановить. Но ситуация складывается так, что ни я, ни мама ничего не можем сделать.

— Что случилось?

— Долгая история, — качает головой. — Из-за ее дурного характера мы не имеем права вступить в наследство.

— Подожди, но твой отец жив, — застываю в недоумении.

А потом думаю о том, что наследства-то и нет. Все активы Исаева на момент разбирательства арестованы. Потому у них серьезные финансовые проблемы сейчас.

— Да, это не наследство в прямом понимании, — продолжает Инга. — Часть имущества отец спрятал от всех. Будто чувствовал что-то. Ты же знаешь, в каком мы сейчас положении. Эти деньги не помешают. Однако чтобы их получить, нужно согласие всех членов семьи. А она… ну уперлась из вредности. Ей ведь тоже деньги нужны. На оплату учебы, например. У нее самой ни гроша за душой нет. И знаешь, что она маме сказала? Готова вылететь из универа, лишь бы мы ничего не получили. Говорю же, она производит впечатление тихой серой мышки, а в реальности та еще стерва. Люто ненавидит нас.

— Ин, ну вам все равно нужно договориться. Решите все мирно.

— Не получается так. Сейчас вся надежда только на тебя.

— Извини, не вижу, что я могу в этой ситуации сделать. Если у вас не выходит найти контакт, то я как посторонний человек точно не внушаю ей доверия.

— А тебе и не надо. Просто дай против нее показания.

— В смысле? — сначала кажется, ослышалась, но Инга начинает оживленно пояснять детали.

— Скажи, что слышала ее угрозы. Видела, как она толкала маму с лестницы и та чудом не упала. Я же тебе все рассказывала. Помнишь? Тебе просто надо повторить это в полиции.

Замерев, смотрю на подругу и не узнаю ее.

— Ты серьезно хочешь, чтобы я дала ложные показания? В полиции?

— Почему ложные? — дергает плечом. — Настоящие. Мы же ничего не придумываем. Записи с камер пропали. Странная история. Уверена, эта дрянь постаралась. В общем, нам нужен надежный свидетель. Полин, тебе же сразу поверят. Ты из такой уважаемой семьи. У тебя особый статус в обществе. Это мы как прокаженные. А ты…

Чем дальше Инга говорит, тем сильнее становится не по себе. Неприятный холодок пробегает под кожей, а слова Молотова отбиваются набатом в моей голове.

Неужели он действительно был прав?

Девочки, приглашаю вас в мой телеграмм канал "Валерия Ангелос" - просто забиваете мое имя в поиск телеги и находите меня. Там много визуалов по всем книгам. Молот тоже будет. И много личных постов)

43

Как бы там ни было, а ложные показания давать не стану. Поэтому решаю сразу эту идею Инги пресечь на корню.

— Извини, — говорю. — Ничего не получится.

Она замолкает, глядя на меня. Ее губы нервно подрагивают. И в какой-то момент мне кажется, она сейчас расплачется, от чего мне становится еще более неловко.

— Полин, почему? — выдает растроенно. — Это же не ложь. Чистая правда. Эта сучка изводит и меня, и маму. Причем все началось задолго до того, как отца посадили в тюрьму. Она с первой встречи нас возненавидела. Будто это мы виноваты, что папа не любил ее мать.

Последняя фраза неприятно цепляет.

— Нет, Ин, — говорю. — Давай закроем эту тему раз и навсегда. Не хочу обсуждать личные отношения вашей семьи. С показаниями тоже тебе помочь не смогу. Поэтому если ты хочешь продолжить обсуждение в таком ключе, то лучше нам на сегодня закончить.