— Ждал похожего. Твоя… хм, «подруга» не особого ума. Ей бы такая схема в голову не пришла, но вообще, это обычная тактика. Сперва выдвинуть что-то на уровне фантастики. Реально опасное, серьезное или то, что потребует вложить много ресурсов. По-разному подбирают. Зависит от ситуации, от человека. А потом наоборот — планка резко снижается. Просят нечто пустяковое. И получают согласие.

— Хочешь сказать, на первую просьбу Инга даже не рассчитывала, что я соглашусь? Просто для вида сказала?

— Конечно.

Мы опять в его машине. В той самой машине, где он меня…

В первые минуты встречи этот факт сильно мешает. Поток воспоминаний, прорывающийся сквозь все завесы и запреты, невозможно остановить.

Тут ведь все совпадает. И запах в машине, какой-то очень приятный освежитель воздуха. Терпкие ноты кедра, ощутимая древесность. И я сейчас оказываюсь на том же самом сиденье, где все произошло.

Полное дежавю.

Но после включается другое. Разговор выходит в то русло, которое никак не назовешь романтическим.

Стоп. А разве романтика у нас была? Он просто разложил меня на сиденье. Против моей воли. Только вряд ли это выглядело насилием. Даже для меня самой. Точно не выглядело.

Отбрасываю размышления куда подальше.

Сейчас меня больше тревожит ситуация с Ингой. Неужели подруга и правда решила подставить? Откуда Молотов об этом знает? Как он так все рассчитал? Знал ее ходы наперед.

— Как ты понял, что она сделает? — спрашиваю. — Что ты увидел в тех документах?

— До этого мы еще дойдем, — замечает он. — Сначала расскажи о чем именно она тебя просила.

— Первое — дать ложные показания.

Молотов мрачнеет.

— Я бы не стала этого делать, — продолжаю. — Но Инга и правда недолго меня уговаривала.

Хотя обычно происходило иначе. Да, похожих просьб от нее раньше не было, однако случалось много разных мелочей вроде того, в какое кафе пойти или куда поехать на шоппинг.

Инга упрямая. Бывало, доходило до абсурда. Отказы она не понимала. Кажется, у нас даже несколько мелких ссор вышло на ровном месте, просто потому что она истерила, когда не могла меня уломать на свою идею. Сейчас и поводов тех не вспомню. Теперь же понимаю, что такая легкая уступчивость даже выглядит подозрительно.

— Показания — против кого? — уточняет Молотов.

— Против ее сводной сестры. Жени Исаевой, — бегло проясняю детали, которые мне выдала Инга.

— Ну здесь все очевидно. Они хотят лишить эту девушку наследства, отобрать все по максимуму. Исаев не мог не оставить несколько тайников на крайний случай, поэтому теперь его жена постарается все эти тайники быстро опустошить.

Часть меня до сих пор не верит, что Инга на такое способна. Да, она бывает разной, иногда довольно вздорной, истеричной. Но тут речь о другом. Это же буквально воровство, причем в самой грязной и циничной форме. На душе становится мерзко от осознания того, чем готова заняться моя подруга.

— Что насчет второй просьбы? — спрашивает Молотов.

— Она попросила машину. Вообще, в этом нет никакой проблемы. Ну что может случиться, если я одолжу ей свою машину на несколько дней? Но из-за твоих слов у меня на автомате сработал блок. Пока что я ей отказала. Дурацкая история. Сама не понимаю, почему решила солгать. Сказала, что мне нужно сервис проходить. Но Инга понимает, сколько машин у моего отца. Могу взять любую. Он не заметит.

Внимательный взгляд Молотова заставляет меня снова испытать чувство паранойи. Говорю и вроде бы в очередной раз убеждаюсь, что не вижу никакого подвоха в ситуации с машиной. Но реакция Молотова на мои слова вынуждает задуматься сильнее. По выражению его глаз чувствуется, что ко второй просьбе Инги он относится куда серьезнее, чем к первой.

— Ты не поняла, почему нельзя давать ей твою машину? — спрашивает Молот, когда я замолкаю, а после мрачно добавляет: — И точно нельзя давать ничего из автопарка твоего отца.

— Нет, — отвечаю, чувствуя, как во рту стремительно пересыхает.

— Машину можно засветить. Намеренно. Где угодно, — серьезно произносит он, не отводя от меня тяжелого взгляда. — Я бы поставил на документы, которые «случайно» откажутся спрятаны под сиденьем или за обивкой в багажнике. Но есть другие варианты. Подбросить что-нибудь.

— Что? — вырывается тихо.

— А это уже как фантазии хватит, — бросает отрывисто. — Предела нет. Ну или проехаться на этой машине там, где не надо. Потом будет очень проблематично доказать, что Инга твою машину брала.

— Ты сказал про документы. Какие?

— Компромат на твоего отца, например.

— С чего ты все это берешь?

— Я изучил бумаги, которые ты мне передала. Там есть определенные наметки. У твоего отца было много общих дел с Исаевым. В разные периоды. Кое-что теперь можно использовать против него. Но дело даже не в этом. Если затевают такую рискованную игру, если готовы настолько нагло выступить против твоего отца, то мать Инги действует не одна. За ней есть серьезная страховка. Кто-то влиятельный.

— Мне нужно рассказать об этом папе, — выпаливаю.

— Зачем? — спрашивает спокойно.