— Я хотела поговорить с тобой. О кое-чем важном, — наконец, смогла произнести я.

— Что-то случилось? Ты нашла что-то в бумагах? — Улгар подошел и мягко забрал ненужный уже гребень из моих побелевших пальцев.

Затем он резко пододвинул стул и сел напротив, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Нет, — выдохнула я, с отчаянием обнаружив, что не могу сдержать глупые слезы, которые стремительно потекли по моим щекам.

— Кира, — мгновенно напряглись плечи моего мужа. — Тебя кто-то обидел?

Я опустила взгляд. Пальцы теребили край рубахи, скручивали ткань, разглаживали и снова скручивали. Горло сдавило.

— Нет, никто не обижал, просто… — я всхлипнула, коря себя за глупое поведение.

Вот что он обо мне сейчас подумает? Плачу как дуреха, вместо того, чтобы спокойно рассказать все. Горячая мужская ладонь властно накрыла мои нервные пальцы и тепло сжала их.

— Не бойся. Ты можешь мне все рассказать, Кирая. Всё, — твердо произнес он.

Я вскинула глаза. Улгар был серьезен и спокоен. А еще в его глазах была та самая нежность, в которой я тонула в последнии дни, умирая от своего счастья.

Нужно рассказать. Я шумно и глубоко вдохнула побольше воздуха и продолжила говорить.

— Ты рассказал мне о проклятии. О том, что у тебя на может быть детей из-за него. А я… Прости, — мой голос опустился до шепота. — Я не рассказала тебе кое-что. Молчала. И теперь мне очень стыдно.

— Что ты не рассказала? — спросил он спокойно.

Я сглотнула, сжала пальцы в кулаки под его жаркой ободряющей ладонью.

— В ту ночь, перед тем как ты пришёл в спальню… после обряда… ко мне приходил герцог.

Улгар напрягся, я почувствовала это по тому, как он сжал мои пальцы.

— Зачем? — спросил он, и голос его стал жёстче.

— Он дал мне склянку. С тёмной жидкостью. Сказал, что я должна выпить её утром, после… после того, как мы… — я запнулась, чувствуя, как лицо заливает жар. — Чтобы я не понесла от тебя.

Улгар молчал. Его лицо окаменело, желваки заходили под скулами.

— Он сказал, что маг проверит простыню утром, — продолжила я, торопясь, боясь, что если замолчу, то не смогу договорить. — Но ребёнок не должен родиться. Через три года брак расторгнут, земли вернутся короне. А я… должна была пить это зелье всё время, пока мы вместе.

— И ты пила? — все также спокойно поинтересовался он.

— Нет, — я покачала головой, а глупые горячие слезы уже снова текли по щекам. — В дороге, в трактире, когда ты разрешил мне купить травы, я подменила их. Высыпала те, что дал герцог, и насыпала обычный сбор от хозяйки трактира. Я не пила его отравы.

С замиранием сердца я ждала ответ Улгара.

— Почему ты не сказала раньше? — ожидаемо спросил он.

— Я боялась, — честно призналась я. — Сначала я не знала о твоём проклятии. Думала, что если ты узнаешь, то… не знаю… решишь, что я тебе не доверяю. А потом ты рассказал, что у тебя не может быть детей. И я… — голос сорвался, и я снова опустила голову, пряча лицо. — Я испугалась ещё сильнее. Потому что получается, я скрывала то, чего даже не нужно было скрывать. И я… просто молчала. Не знала, как сказать. Думала, ты рассердишься.

Тишина.

Я не поднимала головы, боясь увидеть в его глазах горькое, холодное разочарование. Этого я боялась сильнее всего.

А потом твердые мужские пальцы бережно коснулись моего подбородка.

— Кира, — тихо сказал Улгар. — Посмотри на меня.

Я подняла свои мокрые, красные глаза. Глаза, смотревшие на меня были темны, но спокойны. А еще полны той самой нежности, от которой у меня мгновенно защемило в груди.

— Ты боялась, что я рассержусь? — спросил муж, и в уголках его губ дрогнула едва заметная усмешка.

Я кивнула, шмыгая носом.

— Маленькая моя, — вдруг порывисто притянул он меня к себе.

Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как его сильные большие руки ласково, утешающе гладят мою спину, волосы, плечи.

— Я не сержусь, — сказал он глухо. — Злюсь на герцога, который посмел дать тебе отраву. И на себя, что не заметил, что ты мучаешься. Но на тебя… — он вздохнул, прижал меня крепче. — На тебя я не могу злиться, даже когда хочу.

— Правда? — прошептала я, не веря.

— Правда, — он отстранился, заглянул мне в глаза, большим пальцем стёр слезы с щёк. — Ты молчала, потому что боялась. Я понимаю. И я рад, что ты рассказала.

— Ты не думаешь, что я тебе не доверяла?

Муж медленно покачал головой.

— Ты вылила ту отраву. А потом выбрала меня, даже когда узнала о проклятии. Ты здесь, со мной, Кира, хотя я предлагал тебе уйти, — он усмехнулся, и в этой усмешке была горечь пополам с нежностью. — Если это не доверие, то я не знаю, что тогда можно назвать этим словом.

Я длинно выдохнула, чувствуя, как с моих плеч падает огромная скала величиной с замок.

— Я больше не буду молчать, — горячо пообещала я.