Мы видимся не так часто. Общаемся тоже редко. Но он единственный человек, к которому я могу приехать, не рассказывая всей правды. Знаю, что он примет меня, поможет и если нужно защитит.

Такси останавливается у дома. Я поднимаюсь в квартиру, долго не могу попасть ключом в замок, потом вхожу в темноту и первым делом включаю свет в прихожей.

Я снимаю пальто, прохожу на кухню, наливаю себе воды и сажусь за стол. Телефон лежит передо мной экраном вниз. Переворачивать его не хочется. Я и так знаю, что либо там ничего нет, либо одно короткое сообщение без тепла и смысла.

Думаю о том, сколько вещей мне понадобится на первое время. Сколько смогу унести сразу. Нужно ли заказывать такси побольше. Брать ли книги. Что делать с документами. Как сказать об этом брату?

В какой-то момент я понимаю, что мысленно уже не делю эту квартиру на «нашу». Только на то, что моё, и то, что я оставляю.

За окном совсем темнеет, когда в замке поворачивается ключ.

Двигаться совсем не хочется. Жаль, я не успела уехать без Кирилла.

Сердце делает судорожный кувырок и замирает где-то в горле. Кирилл. Пришёл за вещами? Или снова будет требовать «поговорить по-взрослому», изматывая меня своей искажённой моралью?

Сначала слышу его шаги. И понимаю, что он не один.

Оборачиваюсь, подозревая худшее.

Так оно и есть. Мне кажется, что это самое худшее что он мог сделать.

На пороге стоит Кирилл. Он выглядит взвинченным. За его спиной, вжавшись в дверной косяк, стоит Инна.

Не понимаю, что происходит, это просто какой-то кошмар. И я просто задремала.

- Что это значит?

Кирилл вскидывает подбородок, возвращая себе привычный тон хозяина положения. Он проходит вглубь прихожей, буквально втаскивая Инну за собой.

- Инне нельзя сейчас оставаться одной. Ей плохо. Поэтому она поживёт пока с нами.

Не верю собственным ушам. Воздух в прихожей становится густым и неприятным.

- Ты... ты сейчас серьезно?

- Вполне. - Кирилл кидает ключи на тумбочку.

- Ты привёл её в наш дом?

- Это и мой дом тоже, Нина. Я оплачивал ипотеку, поэтому имею право распоряжаться этими метрами. Здесь безопасно и есть всё необходимое. Я не могу рисковать ребёнком из-за твоих капризов. Ты врач, в конце концов. Поможешь, если что. Это временно, пока я не найду ей другую квартиру.

Он говорит это так буднично, так уверенно, словно привёл домой бездомного котёнка, а не свою беременную любовницу.

В этот момент я понимаю: Кирилл не просто перешел черту. Он её стёр. Для него не существует морали, приличий или моих чувств. Существует только его удобства.

- Ты сошел с ума. Ты думаешь, я буду... что? Развлекать её, пока ты на операциях? Мерить ей давление по утрам?

- Прекрати истерику. Инна, проходи в гостевую. Нина, не заставляй её нервничать. Ей нужен отдых. Это всё временно.

Внутри меня что-то окончательно лопается.

Муж привёл в наш дом свою девку.

Дорогие! Делюсь с вами эмоциональной новинкой

Слава Богатых "Развод. Даигноз "исчезнувшая"

Глава 13

Крепко-крепко сжимая ручку чемодана. Ладонь вспотела, пальцы немеют, но я не отпускаю. Этот чемодан сейчас словно последний бастион. Нельзя сдаваться. Нужно просто уйти. Терпеть это фарс не собираюсь.

- Поставь чемодан, Нина.

Больше не слушаю его, везу чемодан за собой.

- Пропусти меня. - Он встаёт на моём пути, давая понять, что не выпустит. - Дай мне выйти, Кирилл. Не делай ситуацию ещё более идиотской.

- Никуда ты не пойдёшь. - Кирилл пытается выхватить у меня чемодан.

Он легко блокирует моё движение, наваливаясь всем весом. В узком коридоре становится нечем дышать.

- Куда ты собралась? На улице ночь. Куда ты потащишься с этим баулом? К матери? Хочешь, чтобы у неё к утру случился гипертонический криз? Или к своим подружкам, чтобы завтра вся клиника смаковала подробности твоего побега?

- Кирилл, ты привёл любовницу в наш дом, как я могу тут остаться? Отойди от двери.

Резко дёргаю чемодан на себя, пытаясь вырвать его из его рук. Кирилл не отпускает. Мы вцепляемся в этот злосчастный кусок пластика оба.

Мы толкаемся плечами, мешая друг другу. Кирилл пытается перехватить чемодан за корпус, задевает локтем тяжёлую раму зеркала, и оно качается на стене.

- Пусти! - Рявкаю, вкладывая в рывок всю накопившуюся за день ярость.

Ручка чемодана соскальзывает. Кирилл, не ожидавший такого напора от меня, резко подаётся назад, теряет равновесие и с силой впечатывается предплечьем в острый угол встроенного шкафа. Раздаётся глухой удар, а за ним сдавленный стон.

Замок на чемодане, за который он пытался ухватиться, сдирает кожу на его кисти, оставляя рваный след.

Кирилл шипит, хватаясь за руку. На манжете рубашке мгновенно проступает ярко-алое пятно. Оно растёт, расползаясь по дорогой, белой ткани.

- Блядь! - Он оседает на банкетку, морщась от боли.