- Элла? Дай мне карту пациента, которого сейчас взял Кирилл Петрович в четвёртый зал. Быстро. Скинь фото титульного и анамнеза в мессенджер. И не спрашивай зачем.

Через минуту телефон вибрирует. Я открываю фото. Борис Ткачук. 54 года. Диагноз: аневризма брюшной аорты. Состояние стабильное. Никакого расслоения. Плановая операция, которую Кирилл передвинул с завтрашнего дня на «сейчас», просто чтобы занять моё время.

- Ну хорошо, Кирилл. Раз ты так любишь правила и регламенты, мы сыграем по ним.

Иду в административный корпус, в кабинет главного врача. Если Кирилл хочет войны за ресурсы - он её получит. И я позабочусь о том, чтобы его героическое спасение обернулось для него выговором за нарушение графика и необоснованное использование дефицитного оборудования.

Сейчас важно донести правду до главврача. Но холодный расчёт в моей голове шепчет, что, если Андрей Сергеевич просто закроет глаза? Что, если их общие и годы мужской солидарности весят больше?

Дорогие! Делюсь с вами эмоциональной новинкой

Натали Лин, Оксана Рей "Развод. Реанимация запрещена"

Глава 8

Стою перед дверью приёмной. В голове только Самойлов. Бедолага сейчас лежит на каталке в коридоре, накачанный седативными, а его жена просто в панике. Они ждали этой операции полтора месяца.

Мне не хочется этой войны, не хочется выносить сор из избы и разрушать то, что строилось годами. Но за дверью операционной остался человек, который не должен платить своим здоровьем за то, что в нашей семье всё пошло прахом.

Толкаю дверь. Марина, бессменный секретарь Воронецкого, отрывается от монитора. Её лицо мгновенно принимает профессионально-сочувственное выражение. В этой клинике стены имеют уши, и она наверняка уже знает о скандале в четвёртом операционном блоке.

- Нина Александровна, доброе утро. Андрей Сергеевич сейчас занят, у него селекторное совещание с департаментом.

- Марина. У меня пациент на каталке. Это очень срочно. Предупреди его или я просто войду в кабинет. И выговор потом получишь именно ты.

Марина бледнеет. Она знает, что я никогда не бросаю слов на ветер. Она медленно нажимает кнопку на телефоне.

- Андрей Сергеевич… тут Нина Александровна. Говорит, экстренный вопрос по четвёртому залу.

Пауза кажется бесконечной. Я слышу, как тикают настенные часы, отсчитывая минуты жизни моего пациента. Наконец, раздаётся.

- Пусть войдёт.

Влетаю в кабинет. Воронецкий сидит в массивном кожаном кресле.

- Нина, ну что за шум? Кирилл уже звонил мне. Сказал, у него тяжелейшее расслоение аорты, он был вынужден занять зал. Мы же врачи, дорогая. Экстренность превыше всего.

Я не говорю ни слова. Просто подхожу к его столу и кладу перед ним свой смартфон. На экране - фото истории болезни Ткачука, которое минуту назад прислала Элла.

- Смотрите, Андрей Сергеевич. Ткачук Борис. Состояние стабильное. Никакого расслоения. Кирилл передвинул его с завтрашнего утра на «сейчас», чтобы сорвать мне график. Мой пациент, Самойлов, сейчас может стать инвалидом просто потому, что ваш ведущий хирург решил поиграть в альфа-самца.

Воронецкий медленно берёт мой телефон. Его глаза бегают по строчкам. Я вижу, как на его лбу проступает испарина. Он не дурак. Он понимает, что это чистый подлог. Но он не спешит снимать трубку и останавливать операцию.

- Нина… - Он вздыхает, возвращая мне телефон. - Ты же понимаешь, что Кирилл делает огромные показатели для клиники. Ткачук - непростой человек, он крупный спонсор. Кирилл, возможно, решил перестраховаться…

- Перестраховаться? - Перебиваю его, чувствуя, как внутри всё закипает. - Он даже забрал моего ассистента! Андрей Сергеевич, если Самойлов сегодня не будет прооперирован и у него случится паралич нижних конечностей, я лично передам эти факты в этическую комиссию и прессу. И никакие показатели Кирилла вас не спасут.

Воронецкий встаёт, подходит к окну и смотрит на территорию клиники. Его молчание давит на меня сильнее, чем крики Кирилла.

- Нина, послушай меня внимательно. - Он поворачивается, и его взгляд становится холодным, почти стальным. - Мы с Кириллом Андреевичем завязаны на поставках высокотехнологичного оборудования на следующий год. Грант уже утверждён. Любой громкий скандал внутри коллектива, и мы лишимся финансирования. Клиника пойдёт ко дну.

В этот момент дверь кабинета распахивается. Входит Кирилл. Он ещё в стерильном костюме, но без перчаток. По его виду ясно: он бросил подготовку в зале, узнав от медсестёр, что я в приёмной.

- Андрей Сергеевич. Ткачук готов. Я зашёл за... последним согласованием по материалам.

Он смотрит на меня. В его взгляде нет триумфа, там только паника, прикрытая агрессией.

- Нина, что ты здесь устроила? - Он делает шаг ко мне, почти оттесняя от стола главврача. - Ткачук уже на столе! Ты хочешь, чтобы я разбудил его и сказал: «Извините, моя жена передумала»? Ты понимаешь, какой это удар по репутации клиники?