Мы оба оборачиваемся одновременно. У каталки Самойлова сгрудились люди, и по тому, как напряжённо стоит рядом его жена, как она вцепляется в простыню, я понимаю раньше слов: случается то, чего я боюсь.

- Если мой пациент сейчас умрёт, то в этом будешь виноват только ты, Кирилл!

Дорогие! Делюсь с вами эмоциональной новинкой

Саша Девятова «Развод. Залечи мои раны»

Глава 11

- Быстро капельницу на максимальную скорость! Нам нужно снять отёк. - Командую медсестре.

Мы работаем синхронно. Не смотрю по сторонам, но периферийным зрением вижу, как в дверях кабинета застыл Воронецкий, а за его спиной, неподвижный как статуя, стоит Кирилл. Он не помогает. Он наблюдает, как опытный энтомолог за агонией редкого насекомого. В его взгляде только холодное ожидание: справлюсь или сломаюсь? Подтвержу его теорию об «истеричной бабе» или вытяну безнадёжного больного?

Постепенно дыхание Самойлова становится ровнее. Марк вытирает пот со лба тыльной стороной ладони.

Операция длится три часа. Когда ставлю последний зажим, я почти физически чувствую, как жизнь возвращается в пальцы Самойлова. Мы смогли его спасти. Ещё чуть-чуть…

Я выхожу из блока, стягивая влажную маску, и замираю в дверях. Спина окаменела, пальцы мелко дрожат от адреналина, но внутри меня стоит ледяной штиль.

Не успеваю передохнуть, потому что сразу встречаюсь с Кириллом. Казалось бы, мы уже всё друг другу сказали, но мой муж, видимо, хочет продолжить нашу дуэль.

- Нина. Ты справилась, молодец. - Кирилл подходит и останавливается рядом. Не слишком близко, ровно на той дистанции, которую можно выдать за профессиональную консультацию.

- Но если бы ты вёл себя профессионально и не давал эмоциям вверх, всё было намного лучше.

- Если ты собираешься и дальше устраивать, то же, что было у палаты, то я бы не советовал.

- Ты мне сейчас советуешь?

- Предупреждаю.

На секунду мне кажется, что он сейчас просто развернётся и уйдёт - это его коронный приём: оставить тишину за собой, заставив тебя чувствовать себя истеричкой.

- Ты думаешь, я это так оставлю? Думаешь, я поплачу в ординаторской и снова буду стоять рядом, пока ты несешь в мир «свои» научные данные, которые я помогла тебе собрать?

- Не начинай. - Лицо мужа едва заметно меняется. Желваки под скулами обозначились резче. Попала в цель.

- Нет, это ты послушай. Если ты решил, что я и теперь промолчу, ты плохо меня знаешь. Я не дам тебе защитить эту диссертацию.

- Каким образом, Нина?

- Найду способ.

- Правда ничего не значит, она никому не нужна. Тем более уже поздно.

Внутри у меня всё замирает. Это его поздно звучит очень подозрительно.

- Что это значит? Договаривай, Кирилл.

- Предзащита в среду. - Бросает он.

Вдруг весь больничный шум отходит на задний план. Остаётся только голос моего мужа.

- Что?.. В среду? Ты серьёзно?

- Вполне. Материалы я уже подал. Они есть на кафедре, у рецензентов, у Воронецкого - везде лежат копии.

Я закрываю глаза. Всего на секунду, но этого хватает, чтобы вспомнить - мой ноутбук на кухонном столе, его папки, мои правки карандашом на полях... Я сидела ночами, выверяя его формулы, пока он «задерживался на обходах».

- Текст готов, Нина. Ты уже ничего не сможешь сделать.

- Я могу доказать, что не ты писал работу. Не я ли переписывала вторую главу целиком? Не мои ли клинические случаи легли в основу базы?

Кирилл чуть отводит взгляд мимо моего плеча. Старая привычка: переждать чужую эмоцию как плохую погоду.

- Ничего ты не докажешь. Уже всё сделано.

- Это ты сейчас подсуетился?

- Я не обязан был обсуждать с тобой сроки подачи. Это моя диссертация и ты ничего уже не сможешь сделать.

- Конечно. Гораздо удобнее было дождаться, пока я узнаю про Инну, чтобы я не успела ничего предпринять. Ты жил со мной, пользовался мной, брал у меня замечания к тексту, уже зная, что в финале меня не будет. Одна система, Кирилл. Один и тот же расчёт.

- Достаточно.

- Нет, недостаточно! Я всё пыталась понять: это трусость или жадность? Похоже и то и другое. Ты сказал мне о среде сейчас не потому, что устал врать. А потому, что я пригрозила тебе разоблачением.

- Это начинает утомлять, Нина. Твои угрозы бессмысленны. Но подумай десять раз прежде, чем что-то предпринять.

В этот момент из палаты выходит медсестра, она осекается, видя нас.

- Нина Александровна, там жена Самойлова... Просит вас.

- Иди. Занимайся пациентом.

Как будто он ещё имеет право давать мне указания, специально доводит. Я смотрю на него и понимаю: он хочет, чтобы я сорвалась на крик. Кричащая женщина всегда выглядит слабее.

Я разворачиваюсь, направляясь к палате Самойлова. Впереди - бессонная ночь, операция и, возможно, самая большая битва в моей карьере. Но теперь я точно знаю одно: у меня больше нет мужа. У меня есть противник. И это гораздо проще.

Но до жены Самойлова не успеваю дойти, потому что по пути меня перехватывает профессор Разумовский.

- Ниночка, рад тебя видеть.