— Кто здесь?! — громко спросил Альбус, его голос звучал твердо, но я уловила в нем напряжение.

Внезапно из алтаря вырвалась тень, сгусток мрака, который начал расти и принимать форму. Она вытянулась вверх, пока перед нами не появился седовласый старик с ледяным взглядом. Его фигура казалась полупрозрачной, но все же внушала невыразимый страх.

Он вскинул руку, и внезапно в комнате поднялся сильный ветер. Пламя фонаря погасло, и наступила кромешная темнота. Я инстинктивно закрыла лицо руками, но, когда открыла глаза, поняла, что все вокруг застыли, словно статуи. Только я могла двигаться.

— Не бойся меня, — произнес старик, его голос звучал одновременно спокойно и угрожающе. — Наш с тобой разговор должен остаться в секрете. Поэтому я временно заморозил твоих друзей.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как дрожь охватывает все мое тело.

— Кто ты такой? — спросила я, голос предательски дрожал.

— Меня зовут Минор, — ответил он, опустив руку. Его взгляд стал почти печальным. — Я...

— Поглотитель душ, — перебила я, внезапно осознав, кто передо мной. — Ты тот, кто много веков назад сам себя запер в этой башне, чтобы не причинять вред людям. Ты не смог справиться со своей силой и выбрал этот путь.

Минор слегка улыбнулся, но в его улыбке не было радости.

— Ты знаешь мою историю, — сказал он, его голос был пропитан мрачным спокойствием. — Но, боюсь, не из праздного любопытства и не из усердного стремления к самообразованию.

Я не сводила с него глаз, чувствуя, как сердце с каждой секундой бьется все быстрее.

— Ты изучала меня, — продолжил Минор, его губы растянулись в холодной ухмылке. — Ты копалась в моей судьбе не ради знаний, а ради своего сына. У него такая же сила, как у меня, не так ли? Я вижу это в твоих глазах. Ты учишь его, пытаешься направить его, чтобы он не стал таким, как я. Но скажи, чем вы кормите его "голодные души"?

Я сжала зубы, стараясь не выдать потрясения от того, как легко он читал мои мысли.

— Плохими дядями и тетями, — с трудом выдавила я.

Минор рассмеялся, но в его смехе слышалась боль, будто он смеялся не над моими словами, а над собственной судьбой.

— Удивительно, — сказал он, покачав головой. — Ты придумала нечто, до чего я не додумался. Мои души всегда были во мне, и они всегда голодны. Они берут то, что им нужно, когда хотят, и я не могу их контролировать. А ты... Ты нашла способ. "Черная дыра", верно?

— Да, так проще с ними справляться, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Они не бродят по его телу бесконтрольно, не берут все, что им вздумается. В "черной дыре" они свободны, но ограничены. Они питаются запертыми там людьми, понемногу, растягивая свое удовольствие. Мы приучили их к дисциплине, они даже "выгуливаются", когда это нужно.

Минор посмотрел на меня с каким-то странным выражением, которое я не могла понять. Это был взгляд одновременно восхищения, печали и сожаления.

— Ты знаешь, что это ненадолго, — сказал он тихо. — Ты знаешь, что однажды они выйдут из-под контроля.

Я опустила взгляд, не в силах выдержать его проницательные глаза.

— Да, — признала я, с трудом сдерживая слезы. — Но пока это работает.

— Ты удивительная, — сказал Минор, его голос звучал мягче. — Ты придумала то, что мне никогда не приходило в голову. Но это не изменит сути. Они голодны, всегда будут голодны. Это их природа. И однажды...

Он не договорил, но я знала, к чему он ведет. Мой сын. Мое сердце сжалось от боли.

— Через сколько лет они начнут управлять моим сыном? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит, а слезы подступают к глазам.

Минор ненадолго замолчал, словно не хотел отвечать. Его взгляд стал темным, а мимолетная улыбка исчезла.

— Это зависит от него, — наконец сказал он. — От его силы воли, от твоего обучения. Но однажды они станут сильнее. Они всегда становятся сильнее.

Я закрыла глаза, чувствуя, как слеза скользнула по щеке.

— Я думала, что смогу его спасти, — прошептала я.

— Ты уже спасаешь его, — сказал Минор. — Но иногда спасти — значит отпустить.

Его слова ударили меня сильнее, чем любой удар. Я сжала кулаки, пытаясь удержаться на ногах.

Минор сделал шаг вперед, и его фигура, казавшаяся прежде устрашающей, вдруг обрела очертания, почти человеческие. Его темные глаза, казалось, смотрели прямо в душу, но в них не было злобы, лишь усталость и тяжесть веков.

— Я запер себя здесь, чтобы защитить мир, — сказал он, и его голос эхом разнесся по залу. — Но если хочешь спасти своего сына, тебе придется сделать что-то большее.

— Что? — мой голос дрогнул, и я подняла на него глаза, полные отчаяния. Этот вопрос преследовал меня с того самого момента, как я поняла, какой невероятной и пугающей силой обладает мой сын.