Я лишь слегка прищурилась, но ничего не сказала. Меня раздражало, что он так легко согласился, не понимая, что мы могли получить гораздо больше. Например, дом на побережье или хотя бы пять мешков денег! А он, жмот, предложил нам всего лишь комнаты, и Альбус сразу на это согласился.

Но у меня не было сил нормально разозлиться — мои мысли были заняты другим: моим сыном.

Позже, когда мы разместились в просторных и уютных апартаментах замка графа, я наконец рассказала ребятам о том, что произошло в башне. Альбус внимательно слушал, он уже был в курсе способностей моего сына и не удивился. Напрягся он только словам Минора.

Леха... или точнее Адриан в теле таксиста, как всегда, выглядел отстраненным, но я знала, что он уловил суть. Его взгляд стал чуть более сосредоточенным, и это был единственный признак того, что он делает выводы.

Но больше всего я боялась реакции своего сына. И, как оказалось, не зря.

— Ну... так я пойду? — неожиданно сказал Никита, его голос дрожал от нетерпения.

— Стоять, малец! — резко прервал его Альбус, встав перед ним, словно стена. Его поза была угрожающей, а голос — твердым. — Пока мама не одобрит, ты и шагу не сделаешь в том направлении.

Альбус слегка оскалился, и я заметила, как Никита невольно отступил на полшага, но тут же взял себя в руки. Его глаза горели решимостью.

— Мама, скажи ему, что это нужно для дела, — взмолился он, повернувшись ко мне. В его голосе слышались и отчаяние, и надежда. — Ты сама понимаешь, что я должен больше знать о своей силе. А как я узнаю о ней, если не от такого же, как я? — Он сделал паузу, словно собираясь с духом. — Ты сделала все, что могла, мы справились. Но сейчас мне нужны истинные знания от опытного мага. Мне нужен учитель.

Я встретила его взгляд. В глазах Никиты было столько искренности, столько боли, что мое сердце сжалось. Я знала, что он прав.

— Я знаю, — ответила я, и мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. Внутри меня все дрожало. — Я знаю, — повторила я, словно завороженная, мои слова эхом отозвались в голове. — Я просто... боюсь за тебя. Мне сложно смириться с тем, что ты уже взрослый мужчина и у тебя свой путь. Я мать, пойми! Мать никогда не будет готова отпустить.

— Я всегда чувствовал себя, как изгой этого мира, — продолжал Никита, его голос звучал тверже, чем раньше. — И поэтому я переехал в другой. Но я не хочу больше скрываться, мама! Наконец, я нашел учителя своего ремесла. Я хочу узнать, кто я на самом деле.

Его слова резали мне душу. Я молчала, глядя на него. Передо мной стоял не тот мальчик, которого я пыталась защищать все эти годы. Передо мной стоял мужчина, который знал, чего он хочет.

— Я все понимаю... — наконец сказала я, тихо вздохнув. — Я тебя услышала.

Но внутри меня бушевала буря. Я пыталась осмыслить все это, пыталась смириться со своей ролью. Я знала, что этот момент однажды настанет, но все равно надеялась отодвинуть его как можно дальше.

Наш клан, в котором я выросла, всегда выпускал мальчиков на волю, как только они достигали двенадцати лет. Это была древняя традиция — чтобы они не росли слабыми, чтобы не прятались под женским крылом. У каждого из них был свой путь, своя судьба. И все же... это мой сын. Как я могу его отпустить?

Клан «Белых ведьм» был уникальным. Мы были как амазонки, и наш мир полностью состоял из женщин. Мужчин в нашей жизни почти не было — их присутствие в нашем обществе всегда оставалось временным. С самого основания клана их задачей было не более чем распространять наше наследие: посеять зерно, дать жизнь новым поколениям, продолжить наши гены и одарить их магической искрой.

Женщины же оставались вместе, связаны узами сестринства, традициями и магией, передаваемой из поколения в поколение. Мы жили в гармонии с природой, черпая из нее силы. Каждая из нас проходила долгий путь обучения, осваивая магические искусства, постигая суть мира и свое место в великом замысле. Наши силы были даны нам для защиты, исцеления и поддержания равновесия.

Но мой сын... он был другим. С самого рождения я чувствовала это. В нем было нечто необычное, нечто, что выделяло его среди других мальчиков, рожденных в нашем клане. Его глаза, глубокие, словно два озера, отражали мудрость, которая явно превосходила его возраст. А его способность чувствовать магию была не просто даром — она была частью его самого, словно магия текла по его венам вместо крови.

Я всегда знала, что ему предназначено нечто большее. Его ждала великая судьба, и удерживать его при себе было бы эгоизмом. Но это знание не облегчало мою боль.

— Хорошо. Думаю, это правильное решение. Ведь ты будешь учиться у того, кто однажды пожертвовал собой ради нашего мира, — сказала я, благословляя своего сына. Отпустить его было невероятно сложно, но я знала, что так нужно.

Однако сердце мое заныло, словно что-то оборвалось внутри. Никита, будто почувствовав мой внутренний разлад, обернулся и сказал:

— Мама, я взрослый! Мне пора искать свой путь. Но ты не переживай, мы все равно будем на связи. Наша ментальная связь слишком сильна, чтобы я мог оставить тебя совсем одну!