Его голос звучал так уверенно, что я чуть не улыбнулась сквозь слезы. Он взял свой рюкзак, и, довольный, в припрыжку выбежал за порог, готовый отправиться в новый мир.

Когда его фигура скрылась вдали, Альбус, стоящий неподалеку, задумчиво произнес:

— Хотелось бы знать, кто его отец. Он бы мог помочь Никите лучше, чем посторонние маги. Да и тебе, Агата, было бы спокойнее.

Я хотела ответить, но нас прервал Леха, который неожиданно встрял в разговор:

— Не понял! — воскликнул он, прищурившись. — Разве это не муж Марии... ой, то есть Агаты?

— Нет, — коротко отозвался Альбус, закатив глаза.

— Тогда кто? — не унимался Леха, пристально уставившись на меня.

— Дед Пихто! — огрызнулся Альбус, явно не в настроении обсуждать это.

— Алексей, там все сложно. Долго рассказывать, — вздохнула я, стараясь отмахнуться от его вопросов.

Но Леха не собирался сдаваться. Он демонстративно сложил руки на груди, уселся на ближайшую кушетку и заявил:

— А я никуда не тороплюсь! И вообще, походу дела, я ваш пленник, пока торчу в этом странном и чертовски непонятном мире! Так что у меня времени — хоть отбавляй.

Его упрямство заставило меня тяжело вздохнуть. История Никиты и его происхождения была слишком запутанной, чтобы вот так просто взять и объяснить ее в нескольких словах.

Взгляд Адриана или таксиста Лехи буквально прожигал меня. Оба хотели получить ответ. Черти!

— Я из клана «Белые ведьмы», — начала я, стараясь говорить спокойно. — У нас нет мужчин, только женщины. Всех своих сыновей мы отправляем во взрослую жизнь не в восемнадцать, как в вашем мире, а в двенадцать. И у нас это не работает так: «выпал из гнезда, а потом вернулся с оравой детишек на шею матери или ее родственников». В нашем клане только чистые ведьмы, без примесей чужаков. Сыновья покидают нас навсегда. Их дети не являются частью клана, как и они сами. И неважно, кто у них родится — мальчик или девочка.

Леха нахмурился и, прищурившись, спросил:

— Хорошо, допустим. Поэтому ты решила отправить своего сына в это опасное приключение, несмотря на то, что ему еще нет двенадцати лет. И что дальше?

— Ты злишься на мое решение? — удивленно посмотрела я на него.

— Мне непонятны ваши законы! — огрызнулся он, едва сдерживая раздражение. — Я бы в жизни не отпустил своего сына к незнакомому дяде в какую-то там странную башню! Да еще и навсегда!

Хм... кто сейчас больше негодует? Леха или Адриан?

— У вас дети в двенадцать лет, как наши в три года, — вмешался Альбус, грозно погрозив пальцем Лехе. — Ты сам, кстати, ведешь себя как нерадивое дитя. Думаю, до сих пор мамкину сиську грызешь!

— Да, согласен, — неожиданно спокойно ответил Леха, словно не заметив оскорбления. — У нас есть проблемы с сепарацией. Но, по крайней мере, мы чтим своих родителей и остаемся с ними связаны до конца жизни. А у вас? Вы просто забываете своих сыновей, отталкивая их, словно слепых котят, без поддержки, без помощи.

Его слова задели меня. Это было не первое обвинение в мой адрес, но почему-то именно сейчас они прозвучали особенно больно.

— Хочешь научиться плавать — прыгай в воду, — резко бросил Альбус, скрестив руки на груди. — Жестоко? Возможно. Но по-другому никак. Человек рождается с невероятной способностью адаптироваться. Если держать его под стеклянным колпаком, он никогда не станет сильным и независимым.

Он сделал паузу, словно обдумывая свои следующие слова, и продолжил:

— Наши методы могут показаться жестокими, но они проверены веками. Мы видим результаты. Наши сыновья становятся великими воинами, мудрецами и магами, потому что с самого начала они учатся бороться и выживать.

Леха нахмурился, его взгляд стал жестким, но он не перебивал сразу. В его глазах читалась внутренняя борьба, попытка осмыслить то, что казалось ему совершенно чуждым и диким.

— Может быть, — наконец сказал он, голос его был низким и напряженным, — но я все равно не понимаю, как можно вот так просто отпустить. Я бы не смог. Даже если бы знал, что это на благо.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как его слова эхом отдаются в моем сердце. Понимание... всегда сложное, особенно когда сталкиваются такие разные миры, такие разные системы ценностей.

— Я понимаю твои чувства, — сказала я тихо, грустно. — Но у нас просто нет другого выбора. Это то, что сохраняет наш клан сильным. Это и есть наша магия. Мы знаем, что мир жесток, несправедлив. Если мы не подготовим наших детей, то кто это сделает? Мы даем им шанс научиться жить в этом мире.

Мои слова повисли в воздухе, но их напряжение разрезал голос Альбуса:

— Леха, ты сам только что говорил о проблемах с сепарацией, — он усмехнулся, но беззлобно. — Может, если бы тебя вовремя выбросили из теплого гнезда, ты бы не был таким упрямым?

Леха бросил на него тяжелый взгляд, но промолчал.