— Что? — Михаэль резко дернул головой, будто его ударили. — Я его не держу!

Его голос сорвался на фальцет, а зрачки сузились до крошечных точек, выдавая животный страх. Он пытался сохранить маску контроля, но тело предавало: пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Небесный голос прогремел с новой силой, заглушая даже рев внезапно поднявшегося ветра:

— Отпусти Адриана.

Эти слова вибрировали в костях. Вокруг воцарилась тишина — густая, давящая, словно перед разрядом молнии.

Михаэль дернулся всем телом, будто получив удар током. Его губы растянулись в жесткой ухмылке — кривой, ненастоящей.

— Он не в тюрьме и не в кандалах, — выдавил он, заставляя голос звучать твердо; но это был уже последний бастион перед падением.

— Ты обратился к нам, небесным владыкам, чтобы мы утвердили твою сделку и стали свидетелями ее исполнения, — раздался голос, исходящий с самого неба. — Но неужели ты думал, что мы лишь молчаливые наблюдатели, которые бездумно принимают любые условия, предложенные тобой? Ты нас недооцениваешь. Мы не просто свидетели — мы хранители равновесия, те, кто оберегает порядок и справедливость в мире. Мы обладаем знанием, недоступным смертным, и именно оно позволяет нам видеть истину, скрытую за словами и обещаниями.

Любая сделка, заключенная с нашим участием, становится частью великого договора, охраняющего баланс мироздания. Ты должен понять: каждое слово, каждое условие, каждое обязательство, которое ты берешь на себя, становится не просто соглашением между сторонами, а частью высшей гармонии. Нарушая эту гармонию, ты неизбежно столкнешься с последствиями. И не ты решаешь, исполнил ли условия сделки — это право принадлежит только нам.

Мы видим больше, чем ты можешь вообразить. Мы проникаем в суть вещей, замечаем каждую деталь, каждую мелочь, ускользающую от твоего внимания. Если мы заявляем, что договор не исполнен, — это истина, которую нельзя оспорить. Ты можешь пытаться обмануть других, скрывать правду за красивыми словами, но перед нами ты прозрачен, как стекло.

Обращение к нам — не формальность, а акт доверия и высшей ответственности. Мы не вмешиваемся в делам смертных без причины, но если ты призвал нас, будь готов принять наше решение и оценку. Мы не терпим лжи, уклонений и попыток обойти установленные правила. Любая попытка обмануть нас или исказить истину повлечет последствия, которые ты не в силах себе представить.

И помни: мы не просто наблюдаем. Мы следим за каждым твоим шагом, каждым выбором и действием. Если ты полагаешь, что можешь что-то скрыть от нашего взора, ты глубоко ошибаешься. Мы видим всю картину — от начала до конца. Наша задача — сохранить равновесие, даже если для этого потребуется вмешательство.

Слова разлетелись эхом, словно молнии, отражаясь от каждой части пространства. Михаэль замер — лицо его побледнело, а уверенность стремительно таяла. Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но голос заполнил все вокруг, не оставляя ему ни звука, ни дыхания для ответа.

Манипуляции Михаэля оказались тщетными. Он наконец понял, что его перехитрили — и сделала это Лиза, та самая девчонка, которую он считал лишь жертвой и приманкой, которую так бездумно недооценивал. Ее предусмотрительность при заключении сделки и составлении договора, где каждый участник был указан поименно, а условие «освободить всех полностью» прописано с кристальной точностью, сыграла решающую роль.

Небесные судьи, зная истинную сущность и историю Адриана, воспользовались этим, чтобы потребовать большего, чем просто свободу.

На мгновение в глазах Михаэля мелькнула паника. Он ощутил, как почва уходит из-под ног, но тут же попытался взять себя в руки. Выпрямившись, он поднял подбородок и, пытаясь вернуть себе уверенность, выкрикнул:

— Я никого не обманываю! — Его голос дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. — Я всегда следовал правилам!

Но слова его прозвучали пустым эхом в гнетущей тишине.

— Ты слишком долго играл с судьбой, Михаэль. Теперь пришло время расплаты, — произнес Дарий, стоявший впереди вампирской элиты. Его голос был низким и угрожающим, в нем звучала хищная сила, от которой не было спасения. Воздух вокруг, казалось, натянулся, как струна, готовая лопнуть.

Михаэль оглянулся. Перед ним стояли могущественные представители древнего рода — не просто противники, а хранители тайн и законов, которые он когда-то перестал уважать, возомнив себя выше любых правил. Теперь же осознание собственных ошибок давило на него тяжестью, от которой невозможно было избавиться.

Их глаза горели решимостью, в них отражался холодный свет луны, освещавшей мрачную сцену. Вампиры не отводили от него взгляда; их лица оставались спокойными, но за этим спокойствием чувствовалась готовность к действию. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым — как электрический разряд перед грозой.