— Не суди, если не готова принять суд над собой, — мой взгляд, тяжелый и пронзительный, упал на дочь. В нем смешались растерянность, страх и горечь. Как? Как она вернулась из царства теней? Этот вопрос глухо бился в висках, но сил искать ответы больше не осталось. Все происходящее давило на грудь, лишая дыхания.

Колени предательски подкосились, и я рухнула на холодные камни — словно на дно бездонной ямы. Ледяная твердь прорезала ткань одежды, пробираясь к костям, но внутри было еще холоднее. Там, где раньше билось сердце, теперь царила глухая пустота.

Фабиан... Его лицо. Боже. Оно казалось мирным, почти безмятежным — как у спящего. И именно в этом была самая страшная правда. Эта тишина, эта неподвижность, эта мертвая правдивость момента разрывали душу на части. Глаза, некогда живые и теплые, теперь безмолвно смотрели сквозь меня — в никуда.

Я не выдержала. Дрожащие пальцы сами потянулись к его лицу, осторожно закрывая веки, будто надеясь, что вместе с этим закрою и зияющую рану внутри себя.

— Ну что ж... — Альбус неловко поерзал, не зная, куда деть руки, и обменялся быстрым взглядом с Адрианом. В его голосе слышалась натянутая сдержанность:

— Предатель свою вину искупил. Как ни крути.

Адриан скрестил руки на груди. Его слова прозвучали с горькой, почти ломкой иронией:

— Наконец-то сыграл роль отца. Жаль только, что выбрал для этого смерть, а не простую человеческую любовь.

Он резко дернул плечом, словно отмахиваясь от нахлынувшего чувства.

— Странная арифметика... — добавил он тихо.

Боль в моем сердце была невыносимой, будто кто-то вонзил в него острый нож. Я чувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, но гордость не позволяла мне их пролить.

Мне было все равно на мнения окружающих, на их осуждение и недовольство. Они не понимали. Никто не понимал. Я была готова пойти на край света ради него — человека, которого когда-то любила всем своим существом. Ради Фабиана я оставила позади родных, друзей и даже собственную мать, став изгоем в их глазах. Этот выбор был осознанным, и я знала, что могу потерять все, что имела.

Но любовь, которую я испытывала к нему, была настолько сильной, что ни одно предостережение не могло меня остановить. Даже сейчас, глядя на его бездыханное тело, я чувствовала: эта любовь не угаснет никогда.

Он подарил мне ощущение, которое невозможно описать словами — трепет в сердце, заставлявший забыть обо всем. Каждый его взгляд, каждый жест, его вера — в меня, в нас. Я помню, как мы гуляли под звездами, и мне казалось, что весь мир создан только для нас. Но время неумолимо шло вперед, и я не смогла сохранить ту любовь, которую так бережно лелеяла.

«Прости... прости меня за ледяные стены, которые твое тепло так и не успело растопить до конца», — кричало во мне, разрывая грудь на части.

Теперь, когда было уже слишком поздно, я понимала всю глубину своих чувств к нему.

Я взяла его окоченевшую руку и прижалась щекой к холодной коже — словно в этом последнем прикосновении могла сохраниться хоть капля его тепла. Он был частью меня, родной душой, хотя мое сердце уже принадлежало другому.

Таким он и останется в моей памяти — человеком, который видел меня настоящей. Со всеми трещинами, со всем грузом ошибок... и все равно принимал.

Последние объятия.

Мои пальцы впились в его одежду, когда внезапно...

Тук-тук.

Сначала я подумала — сердцебиение. Но нет. Этот ритм был глухим, будто кто-то стучал по ту сторону реальности, требуя, чтобы его услышали.

— Нет... — я резко отпрянула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Этого... этого не может быть. Так не должно все закончиться!

Я сжала ладони в мольбе и, словно совершая давно забытый ритуал, начала шептать заклинания, надеясь, что они сработают. Но, к сожалению, слова, которые я произносила, словно стеклянные пузыри, лопались в воздухе — не в силах достичь своей цели. Каждое новое заклинание обрывалось, и отчаяние нарастало в груди, как волна, грозящая поглотить меня целиком. Но я не могла сдаться.

Вдохнув глубоко, я вновь сосредоточилась и начала шептать заклинания, снова пытаясь сплести магию. Я закрыла глаза, представляя, как одна золотая нить соединяется с другой, образуя узор, а черные и белые линии переплетаются, создавая нечто уникальное. Это было похоже на вышивку судьбы — каждый стежок, который я пыталась создать, вырывался из моих рук, распадаясь на части.

Я снова и снова пыталась, пока не ощутила, как все мои эмоции — злость, любовь, отчаяние и ненависть — переплетаются в едином потоке силы. Эта энергия бурлила во мне, как река, вырывающаяся из берегов. Я подняла глаза к небу — и вдруг мне показалось, что я сплела птицу-феникса, символ возрождения и силы.

Я протянула дрожащие руки к мерцающему образу, поднимаясь с колен. Веки сомкнулись сами собой, пока я погружалась в пучину неведомой магии, чей шепот обжигал сознание: «Еще... еще!»

В этот момент я почувствовала, как свет наполняет меня — как яркая вспышка солнца, — и в этот миг дар всех Потерянных ведьм влился в мою душу.