Наши силы слились в единый, пульсирующий вихрь, с каждым мгновением набирая мощь. Вместо разрозненных атак возник щит — ослепительный, пронзающий тьму. Это была не просто защита — это стало знаменем. Символом того, против чего Михаэль оказался бессилен.

Щит не просто отражал его атаки — он возвращал их с удвоенной силой. Михаэлю пришлось буквально сражаться с самим собой, уворачиваясь от собственных же заклинаний, которые, подобно разъяренным змеям, изгибались в воздухе и устремлялись обратно к нему.

Загнанный в угол, Михаэль понял: песок времени стремительно утекает сквозь пальцы. Его руки взметнулись вверх, а губы зашептали древние слова проклятия. Земля содрогнулась, воздух наполнился зловещим гулом, от которого заныли зубы.

Но Кендра — ее глаза вспыхнули, как у волчицы, почуявшей добычу, — уже предугадала этот ход.

С молниеносной реакцией она вонзила ладони в землю.

Каменистая стена взметнулась перед нами с грохотом, сотрясая почву. Ее магия, отточенная годами единения со стихией, породила живой барьер. Энергия Михаэля, вместо того чтобы разразиться апокалиптическим катаклизмом, растворилась без следа — словно капля крови в океане.

Михаэль застыл. Его лицо окаменело — маска чистого ужаса. Последний козырь… и он оказался пуст. Величественная фигура, еще минуту назад внушавшая страх, вдруг съежилась, стала меньше. Дрожащие руки бессильно опустились, а в глазах мелькнуло осознание неминуемого поражения.

Битва еще гремела вокруг, но исход стал очевиден даже слепому: Михаэль больше не владел ситуацией. Власть ускользала из его пальцев, как песок сквозь решето.

Окруженный, отрезанный от пути к отступлению, Михаэль резко закрыл глаза. Из его груди вырвался хриплый выдох — звук человека, признающего поражение.

И в тот миг объединенная стихия обрушилась на него всей своей мощью: ледяной смерч, пронизанный молниями и усиленный древней силой земли, с грохотом поглотил его фигуру.

Огненный барьер Михаэля трещал и рассыпался, как разбитое зеркало. Он стоял, согнувшись под нечеловеческим давлением: ноги подкашивались, но он все еще пытался сопротивляться — бесполезно, отчаянно, как загнанный зверь.

— Пробиваем защиту! Сейчас! — резко крикнул Адриан. Его голос перекрыл рев стихии.

В одном прыжке он взмыл вверх, ловя в воздухе три стрелы. Альбус, будто прочитав его намерения, метнул арбалет — оружие описало плавную дугу и оказалось в руках Адриана еще до того, как он коснулся земли.

Тетива натянулась с тихим звоном. Стрелы вспыхнули ослепительным светом, будто Адриан натянул на лук само солнце.

Он пустил стрелу…

Одна. Две. Три.

Каждая стрела прожигала воздух, оставляя за собой светящиеся шрамы в реальности. Михаэль успел лишь поднять дрожащую руку — его защита рассыпалась, как гнилая ткань. Светящиеся снаряды вонзились в его тело с глухим хрустом, будто ломались кости мира.

Михаэль отшатнулся. Впервые за всю битву его ноги подкосились по-настоящему.

В этот миг наш объединенный смерч достиг апогея. Ледяные копья, огненные змеи и каменные глыбы слились в единый карающий танец. Вихрь стал живым существом — слепым, яростным, абсолютно безжалостным.

Михаэль, подхваченный этим хаосом, закрутился в смертельной спирали. Его крики не просто смешивались с ревом стихии — они рвались, глохли, тонули в этом аду. Даже его легендарная ярость не могла противостоять тому, как с хрустом ломалась его воля — звук был отчетлив, будто треск ломающегося древнего дуба.

Михаэль бился внутри смерча, как зверь в клетке. Его движения становились все более хаотичными — он метался из стороны в сторону, но каждый рывок лишь затягивал петлю разрушения туже. Я видела, как тень паники скользнула по его лицу.

Глаза — широко раскрытые, дикие — метались в поисках выхода, которого не существовало. Его магия угасала, как последние угольки костра, оставляя после себя лишь пепел поражения.

И тогда —

резкий вопль, пронзивший хаос, как клинок:

— УБЕЙ ЕЕ!

Голос Михаэля, полный первобытной ярости и животного отчаяния, заставил мою кровь застыть в жилах. В этом крике было все — и бессильная злоба, и предсмертная агония, и последняя попытка утащить за собой хоть кого-то в бездну.

Я замерла, пытаясь осознать — кого?

Кто стал мишенью его последнего, сокрушительного удара? Время растеклось тягучей патокой, сковывая движения, словно в кошмарном сне.

И тут взгляд выхватил из сумрака существо, затаившееся в стороне, с хищным, застывшим оскалом.

Лиза... Неужели она — цель? — обожгло сознание. Безумным взглядом я метнулась по сторонам — и тогда узрела.

Тень.

Стремительная, неуловимая, скользящая между солдатами, подобно черной молнии, порожденной самой преисподней.

Траектория ее движения не оставляла сомнений: она неслась прямиком к Лизе. Рада.