У моих ног с глухим стуком упал осиновый кол.

Я не шелохнулась.

Магия подхватила оружие — и кол взмыл в воздух, острием навстречу Раде, словно повинуясь невидимой руке.

— Прощай.

Я видела все: мимолетный испуг в ее глазах, беззвучный крик, застывший на губах.

Кол, ведомый моей волей, пронзил ее сердце, и в груди вампирши вспыхнул чахлый, умирающий свет.

Тело Рады содрогнулось, словно пораженное невидимой молнией.

Задушенный крик застрял в горле — и в следующее мгновение она обратилась в пыль, рассыпаясь прахом, как пепел старого письма.

Легкий ветерок пронесся над площадью, играя черными частицами развеянного небытия.

Миг триумфа растаял, как мираж, оставив лишь горький привкус пепла на языке.

Фабиан мертв.

Мы победили…

И все же — проиграли. Заплатили непомерную цену.

Внезапно земля под ногами задрожала. Воздух наполнился низким гулом.

Я обернулась — и увидела Михаэля.

Он, воспользовавшись нашим замешательством и сосредоточенностью на другой битве, вырвался из ловушки.

Его глаза сверкали торжеством: он знал — наш дух сломлен. Он добился своего.

— Нет… — вырвалось у меня шепотом. — Это еще не конец.

Но он уже двигался. Каждый шаг Михаэля был размеренным, неспешным — шагом хищника, уверенного, что добыча никуда не денется. Его пальцы сомкнулись в воздухе — пространство вокруг исказилось волнами жара.

Мои волосы зашевелились, будто живые, от наэлектризованного магией воздуха. Каждая пора на коже горела, предчувствуя разряд. Так вот в чем был его расчет! Даже падение — всего лишь театральный жест, часть бесовского представления. В его сведенных пальцах вспыхнул сгусток пламени, но это было не просто заклинание — а материализованная ярость, сжатая в раскаленный шар абсолютного уничтожения. Воздух вокруг нас застонал, разрываемый концентрированной магией. Багровые отсветы плясали по его лицу, вырезая из теней дьявольскую маску.

— Ты уже проиграла, — шипел он, как раскаленный металл в воде. — Но я сделаю тебе последний подарок... Ты увидишь, как умирает твой мир. Твои близкие...

Шар рос, поглощая остатки света, и я поняла — это конец.

Времени не осталось. Ни на мысли, ни на сомнения — только на действие.

И тогда во мне вспыхнуло.

Будто сама земля вдохнула в меня свою ярость, магия хлынула по венам жидким огнем. Я чувствовала, как она меняется — сгущается, становится острее, опаснее. Воздух вокруг затрещал от статики, вспышки света рождались и гасли, словно звезды в урагане.

— Щит! — крикнула я.

В тот же миг между мной и Михаэлем вспыхнул защитный барьер — переливчатый, как северное сияние.

Михаэль замер. Я увидела в его глазах тень неуверенности. Страх? Нет — лишь мгновение сомнения. Но и этого оказалось достаточно.

Его пальцы сжались.

— Ты не выстояла бы и против тени моей силы! — прорычал он, и огненный шар сорвался с его ладони, взрывая воздух пламенем.

Воздух завыл. Земля вздыбилась. Пламя лизало камни, оставляя после себя стеклянные прожилки — даже камень не выдерживал этой жары.

Я ощутила, как дрожит земля под ногами, но не позволила себе отступить.

Собрав все остатки сил, я направила их в свой барьер, вплетая в него свою волю, свою ярость, саму боль утраты.

И когда барьер вспыхнул ярче, я поняла: пора отвечать.

Не отступлю.

Свет бил в глаза, но я видела — не глазами, а чем-то глубже. Я ощущала, как наши магии сплетаются в смертельном хороводе, давят, крушат друг друга, искривляя само пространство.

Это была не просто схватка.

Это была война двух воль.

И я знала — уцелеет только одна.

В тот миг я поняла: ни страх, ни горечь утраты не сломят меня. Я боролась не только за себя. Перед внутренним взором мелькали образы Фабиана и Лизы, их жертвы, их вера в меня. Это наполняло меня силой — я должна устоять, должна победить. Ради тех, кого любила, и ради всех, кто еще остался в этом мире.

Но вдруг все поменялось.

Будто бы разом оборвалась последняя струна: я почувствовала, как силы утекают — быстро, неумолимо, как будто кто-то выдергивает из меня все живое. Мгновение — и мое тело ослабло, ноги подкосились, я рухнула на колени. Магия, недавно хлещущая по венам, исчезла, оставив за собой пустоту. Казалось, из меня вытянули всю жизнь — выжгли дотла.

Барьер растаял, развеялся мерцающей дымкой — и я осталась перед Михаэлем, безоружная и бесконечно хрупкая.

Я подняла взгляд — и поняла: это его работа. Его главное оружие, тайная сила, которую он использовал, чтобы сокрушать врагов.

Он стоял гордый и величественный, словно демон, наслаждающийся победой. Его лицо исказила злорадная усмешка, и холодный ужас сковал меня.

Он не просто хотел победить — он хотел сломить, показать, что я — ничто перед его мощью.

Мысли вихрем закружились в голове: