Слова Лизы повисли в воздухе, словно острие кинжала, нацеленное прямо в сердце Михаэля. Он приподнял бровь, а его губы искривились в насмешливой улыбке. Думаю, он не ожидал этого — либо видел два исхода, и в целом они оба его устраивали. Так или иначе, он резко ответил:

— Согласен, — протянул он. Его голос звучал обманчиво мягко, но под этой мягкостью ощущалась стальная твердость. — Если вы обе участвуете в соглашении. Никаких уловок.

Я посмотрела на Лизу, пытаясь разгадать ее замысел. Лицо оставалось напряженным, но в глазах читалась холодная решимость.

В нашем мире, где магия вплетена в саму ткань бытия, договоры обладали силой, превосходящей любые земные законы. Их называли «небесными» не просто так. Это были не слова на пергаменте — пергамента и не требовалось. Это были клятвы, скрепленные древней магией и кровью, силами, что пульсируют в промежутках между мирами. Свидетелями становились существа, чьи имена произносили лишь шепотом, а нарушение каралось не смертью — стиранием из самой реальности.

Но кровавый договор, который предлагала Лиза, был опаснее вдвойне. Главными арбитрами выступали не участники — они не могли пересмотреть условия или отказаться от пары пунктов, договорившись между собой. Даже если формально выполнить все требования, небесные арбитры выискивали малейшую неточность, как стервятники — последнюю каплю крови на обглоданной кости. Они цеплялись к каждой запятой, к любому двусмысленному слову, перекручивая смысл в свою пользу.

Я понимала, что это значит. Если Михаэль согласится — он уже уверен в победе настолько, что даже божественный надсмотрщик не найдет в договоре ни одной лазейки.

Мы с Лизой стояли перед ним, а он наблюдал за нами с ледяной отстраненностью. За маской невозмутимости в его глазах мерцала лишь алчность — тот хищный блеск, что появляется у охотника, когда добыча уже в капкане. Но я-то знала: Михаэль не из тех, кто выполняет обещания без подвоха. Его мнимые колебания были спектаклем — тонкой игрой, скрывающей расчетливый ум стратега.

Ему нужен был не просто артефакт — ему требовалась наша покорность. Власть. Вечная петля договора, затягивающаяся с каждым днем все туже.

Я мельком взглянула на Лизу. Ее решимость, граничащая с отчаянием, вызывала противоречивые чувства — тревогу и странное восхищение. Обычно теплые глаза теперь горели холодным пламенем, без тени сомнения. Казалось, в них поселился сам дух непокорности.

Мы шли на риск, способный стоить нам не просто жизней — самой нашей сущности. Но выбора не оставалось.

— Начнем, — процедил Михаэль, и в его голосе прозвучало раздражение, которое он уже не мог скрыть. То ли он опасался вмешательства, то ли просто жаждал поскорее завершить начатое.

— Заключим сделку. Но я добавлю условие, — его губы растянулись в предвкушении. — Невыполнение — смерть. И... вишенка на торте: передача мне ваших сил.

Последние слова прозвучали как приговор, эхом отразившись в моем сознании.

Эта фраза ударила в висок, как молот. Дежавю. Точное, болезненное, будто кто-то вновь прокручивал передо мной этот момент. Так вот зачем он все затеял! Вот к чему вел свою игру, двигая нас, как пешек, по кровавой доске. Моя сила. Один из планов — забрать ее у меня, причем официально убив!

Сердце сжалось в ледяные тиски. Времени на раздумья не оставалось, мы приняли решение — отступать некуда: каждый наш шаг был частью его плана. Теперь я понимала с пугающей ясностью: он предвидел все. Ждал этого шага. Но почему? Какое знание скрывалось за его холодной улыбкой? Видел ли он, что артефакт недосягаем?.. Знал результат заранее? Значит, нам не удастся выполнить условие договора, и мы подписываем заранее проигрышную сделку?

Как далеко простиралась его схема? Сколько слоев было в этой игре?

Мысли метались, разбиваясь о стену непонимания. Лишь одно становилось очевидным: мы снова в его ловушке, и петля уже затягивается на горле.

Один из его телохранителей подошел, держа в руках алтарный нож — древний артефакт, украшенный изумрудными символами, — и тонкую обсидиановую чашу, отполированную до зеркального блеска. Холодный блеск металла заставил мою кровь стыть в жилах, но я, стиснув зубы, шагнула вперед, держась за руку Лизы. Ее рука была напряжена, но теплая. Это тепло передавало мне уверенность.

Михаэль действовал с холодной точностью. Лезвие ножа блеснуло в тусклом свете, и я почувствовала, как оно легко прорезало кожу на моем запястье. Лиза едва заметно вздрогнула, но не произнесла ни звука, когда ее кровь тоже заструилась в чашу. Алые капли, стекая, смешивались в сосуде, словно обретая собственную жизнь. В тот же миг кровь в чаше забурлила, как кипящая лава, и из нее поднялись клубы магической энергии.

Вокруг нас закружился вихрь изумрудного и алого света. Он оплетал нас невидимыми нитями, связывая с чем-то гораздо большим, чем мы могли осознать. Казалось, тысячи тонких голосов шептали вокруг, подтверждая наши слова и закрепляя их силой Вселенной. Пространство будто застыло в ожидании, затаив дыхание. Реальность сама готовилась подчиниться заключенному договору.