— Все в твоих руках, — неожиданно сказала я. — Посмотри на своих собратьев: они меняются и хотят стать лучше, чем их истинная природа. Они стремятся к человеческим качествам, чтобы обрести их. Разбросанные по мирам, они хотят создать нечто большее, чем просто общество пьющих кровь. Так кем ты хочешь быть в этом мире, Элиот?

Элиот задумчиво смотрел в окно, за которым мерцали огни города, словно пытаясь найти ответы на свои внутренние вопросы среди этих ярких огоньков. Возможно, он верил, что в них скрыта какая-то истина, способная пролить свет на его жизнь. Наконец он произнес:

— Не знаю. Может, в этом и заключается моя проблема. Я слишком долго жил в тени своей сестры, следуя ее правилам и желаниям. Все, что я делал, сводилось к простому выживанию. Но можно ли это назвать настоящей жизнью?

Лиза, сидевшая рядом, глубоко вздохнула, как будто осмысливая тяжесть его слов.

— Это действительно тюрьма, — сказала она с горечью. — Нам нужно найти этот проклятый артефакт. Элиот, — обратилась она к вампиру, — тебе поручили быть нашим проводником к нему?

Элиот утвердительно кивнул.

— Именно так. И чтобы вы случайно его не уничтожили, — ответил он, впервые говоря откровенно и без притворства. С него сняли мои чары «подчинения и правды», поэтому, почувствовав в его голосе искренность, которую он так долго скрывал, я удивленно посмотрела на него.

Лиза, с сарказмом в голосе, добавила:

— Было бы глупо идти туда через канализацию, топтать крыс и в итоге встретить смерть, так и не отдав ему этот артефакт. Это не наш путь.

Элиот, продолжая разговор, с недоверием спросил:

— А если вы решите принести себя в жертву? Было бы неплохо.

— Он не дождется нашей силы, — вмешалась я, чувствуя, как напряжение в воздухе нарастает. — У него ничего не выйдет. У меня есть ощущение, что именно этого он и ждет.

— Согласна, — Лиза кивнула и добавила: — И это тебя просили внушить нам?

— В общем, да. Сказали, что было бы неплохо убедить вас в этом, но после того, как Агата узнала, что Адриан жив, это будет сложно, — ответил Элиот с радостью, почти детской.

— Понял, что значит честные отношения и как легко говорить правду? — спросила я его.

— Ну, это просто... легко на душе или что там у нас есть! — ответил он, искренне улыбаясь.

— Ваша природа меняется, и ваши старейшины хотят, чтобы вы чувствовали себя иначе. Вы не просто нечисть, вы были людьми, которые когда-то сделали тяжелый выбор или стали такими существами по неволе. Вспомни, каким ты был до всего этого.

— О, это уже сложно, — задумчиво протянул он, на мгновение замолчав. Затем внезапно встрепенулся и добавил: — Ладно, нам пора. Пока еще день, нужно добраться до входа в Святилище

— Хитрый комедиант Михаэль! Устраивает спектакли, чтобы мы следовали по его сценарию, — раздраженно бросила Лиза, игнорируя нас и резко поднимаясь с пола.

Когда мы вышли из здания, неожиданно оказались в самом эпицентре праздника или фестиваля. Люди вокруг были в карнавальных костюмах, небо озаряли фейерверки, а в воздухе звучала громкая, жизнерадостная музыка. Элиот указал на дальний дом, и мы, следуя за ним, нырнули в толпу.

Несмотря на первоначальное беспокойство, Лиза и Элиот заверили меня, что днем здесь безопасно. И правда, проходящие мимо вампиры вовсе не обращали на нас внимания и не казались обезумевшими от запаха живой крови. Они лишь время от времени шмыгали носом и с интересом косились на нас, иногда даже сморкаясь. У меня сложилось впечатление, что они сыты или, возможно, действительно стали более человечными.

Вероятно, я говорю о них, как дикарка, ведь никогда не встречалась с вампирами лично. Все мои знания о них были почерпнуты из книг. Теперь к ним добавилась папка «Факты о вампирах от Адриана», и сравнение этих двух источников меня немало изумляло.

Лиза, уже бывавшая здесь раньше, не проявляла никаких эмоций. Позже она объяснила, что безопаснее все же ходить по этим местам в другом облике и с другим запахом. Многие пьяные или бездомные с радостью нападут на кусок живой плоти, и никто особо не станет их останавливать, разве что ограничатся выговором.

В целом обе группы — вампиры и люди — уживались друг с другом. Тем не менее, злостных нарушителей все-таки изгоняли. Так когда-то изгнали и Элиота вместе с его сестрой Радой.

Я пробиралась сквозь шумную, праздничную толпу, внимательно наблюдая за вампирами. Их поведение ломало все стереотипы — возможно, потому что я впервые видела их на родной земле, где они не были изгоями. Или, может быть, на меня повлияли слова Адриана, тот трепет, с которым он говорил о народе, среди которого жил до шести лет. Их улыбки, жесты, взгляды — все казалось другим, непривычным, будоражило воображение и намекало на перемены, способные перевернуть мое представление об этом мире.

Веселье витало в воздухе, но под поверхностью праздника ощущалось напряжение — будто под тонким слоем музыки и смеха таилось нечто темное и тревожное. Я все еще не доверяла вампирам, но в глубине души начинала понимать: за их холодной враждебностью скрывалось нечто человеческое. Что-то, что я могла бы, если не принять, то хотя бы попытаться понять.