После этих слов мы на мгновение замерли в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Вокруг меня царила темнота, и единственным источником света была луна, время от времени пробивавшаяся сквозь облака и освещавшая мое лицо мягким, холодным, белым светом.

Эта ночь напомнила мне о значении взаимной поддержки в трудные времена. Я вспомнила, через сколько испытаний мы прошли вместе с Лизой: моменты, когда смех уступал место слезам, и как мы подставляли друг другу плечо в самые тяжелые дни. Мы были словно два корабля в бурном море, которые находят друг друга в самом разгаре шторма. Она пришла в мою жизнь и стала самым близким мне человеком — и так остается до сих пор. Моя дочка, мой свет в темноте, который, как звезда на небе, всегда будет для меня верным союзником.

Резкий толчок в бок вырвал меня из сна. Я вскочила с пола и встретилась взглядом с низкорослым мужчиной в сияющих энергетических доспехах, который безмолвным жестом приказал следовать за ним. Когда меня вывели из камеры, в коридоре я заметила Лизу — она стояла под присмотром злобного вампира с бледным, изрезанным шрамами лицом.

— Двигайтесь вперед! — гаркнули стражники в унисон.

— Не сутулься, а то горб вырастет, — игриво парировала Лиза и, схватив меня за руку, потянула за собой по мрачному коридору.

У массивной железной двери один из конвоиров щелкнул замком и молча указал жестом вперед.

— На них же защита от магии? — прошептала я Лизе, чувствуя, как гаснет последняя надежда.

— Ага, — фыркнула она. — Уже проверила. Отлетела в угол камеры с дымящимися волосами после первой же попытки.

— Черт. А я надеялась...

— Думаешь, ты первая, кто пытался? Они прекрасно знают, кого держат.

— Хватит болтать! — внезапно рявкнул стражник.

— А то что? — Лиза демонстративно показала ему язык; ее глаза смеялись, несмотря на всю опасность ситуации.

Она, в сущности, была права. Нам не могли причинить вреда: этот запрет висел в воздухе — незримый, но непреложный. Мы были всего лишь инструментами в их руках — живыми ключами к артефакту, затерянному в подземном царстве, где каменные своды помнили шаги древних.

Адриан уверенно указывал на скрытый город под нашими ногами — место, где новообращенные проходят кровавые инициации, а седовласые вампиры вершат судьбы Моры из вечной тьмы.

Когда мы вошли в зал, пространство сомкнулось вокруг нас. Охрана отступила бесшумно, будто растворившись в самом мраке. Затем — скрип петель, шаги... И вот они: Адриан с руками, скованными мерцающими рунами, и Михаэль — в окружении безмолвных теней.

Впервые я видела его так близко. Раньше мы лишь скользили взглядами на перекрестках судеб — и хорошо, что так. Моя слава неуловимой, или «потерянной», стала заслуженной.

Адриан и Михаэль были поразительно похожи: схожие, по-волчьи гордые осанки; одинаково пронзительные изумрудные глаза; черты, будто выточенные искусной рукой. Лица — способные обмануть взглядом или зажечь в душе первобытный страх. Их темные, чуть волнистые волосы сливались с тенью — кроме нескольких серебряных прядей в волосах Михаэля, что поблескивали, как нити лунного света. Его гладко очерченная бородка лишь усиливала ощущение загадочности, будто он явился прямо из лабиринта прошлого: посланник древних тайн, хранитель ответа, который я только предчувствовала.

Михаэль стоял неподвижно; его пронзительный взгляд буравил меня, словно он ожидал какого-то знака или появления кого-то.

Внезапно двери распахнулись, и в зал вошел Фабиан в сопровождении целого кортежа — нескольких слуг, вооруженных стражников и вульгарно одетой девушки с вызывающе пышными формами.

Следом, с королевской грацией, появилась его мать, Кендра. Ее холодный взгляд скользнул по мне с таким презрением, будто я совершила нечто непростительное. Когда-то я боготворила эту женщину, но она предала меня без колебаний, едва ее драгоценный сын решил прекратить наши отношения.

И словно этого было мало — в зале появилась та самая «гадюка»: Рада, которая выдавала себя за великую Вангарию, а в итоге оказалась изгоем вампирской породы. Она вошла с самодовольной ухмылкой, ведомая под руку своим братом Элиотом, заслужившим прозвище «вечный предатель». На их лицах читалась откровенная смесь злорадства и любопытства — они явно предвкушали предстоящее представление, как зрители в первом ряду театра.

Михаэль сделал шаг вперед, его бархатный голос наполнил зал, словно зимний ветер:

— Наконец-то мы встретились, Агата. На сей раз у нас будет достаточно времени для… содержательной беседы.

Я впилась в него взглядом, полным открытого презрения:

— Как трогательно. И все же я не вижу смелости — только стаю прихлебателей за вашей спиной.

— Я же предупреждала, что она наглая! — Рада вклинилась в разговор, ее сладковатый голосок капал ядом. Пальцы Рады судорожно сжали веер, когда она резко повернулась ко мне: — Ты должна проявлять уважение к старшим!

Я лишь усмехнулась, не отрываясь от Михаэля: