— Это очевидно, — резко перебила я. — Мне интересно, как ты здесь оказалась!

— Обычная история, — ее тон стал ледяным; в нем зазвучала ядовитая горечь. — Элиот предал. Преподнес меня отцу на серебряном блюде.

Она замолчала; казалось, вновь переживала тот момент предательства.

— Здесь мертвая энергия, и с ней сложно работать, — продолжила Лиза уже безжизненным голосом. — Если умеешь ей управлять или знаешь заклинания — удачи. Но именно в камере колдовать не получится. Свою магию я исчерпала еще в тюрьме Михаэля, а когда оказалась здесь... потратила остатки на создание образа «ходячего мертвеца». Элиот, зараза, знал, что я на нуле; подбадривал меня, прекрасно понимая, что через пять минут сдаст. Получается, намеренно опустошал меня.

— А мы ничего не смогли сделать, — прошептала я, чувствуя, как горечь заполняет рот. — Всю ночь варево варили — и ничего.

— У меня еще были артефакты, но сумку забрали вампиры, — вздохнула Лиза. — Впрочем, я здесь не новичок: много раз бывала и знаю, что к чему. Хотя вот в тюрьме... впервые.

В ее голосе прозвучали стальные нотки, но за ними скрывалась боль, от которой у меня сжалось сердце.

— Но мы выберемся, — внезапно заявила Лиза, и в ее словах зазвучала непоколебимая уверенность. — Я не сдаюсь. Черт возьми, я так им и сказала: меня спасет Агата. А вам всем, готовьтесь гореть в аду!

— Вот бы мне твою уверенность... — вздохнула я, чувствуя, как гложет досада за собственную импульсивность. Лиза всегда оставалась бойцом. Даже здесь, в этой пульсирующей, живой ловушке ее непоколебимость согревала во мне едва заметный, но живой огонек надежды.

— Хотя бы приблизительный план есть? — спросила я осторожно, и в голосе невольно прозвучала робкая нотка. — У меня осталось немного живой энергии, но я не знаю даже, какое заклинание могло бы пробить эту проклятую стену между нами.

— Пока нет готового решения, — откровенно сказала Лиза, но в ее тоне чувствовалась несгибаемая уверенность. — Но я над этим работаю.

Она замолчала, словно взвешивая каждое слово.

— И еще раз повторю: магия здесь не работает. — Она посмотрела на меня с укоризной. — Зная тебя, ты все равно обязательно попробуешь. Не трать силы понапрасну. В этом месте все устроено иначе. Любая попытка колдовства не просто бесполезна — эти стены высасывают жизненную энергию, как вампиры кровь. Они поглотят все, что ты выпустишь, а заодно и часть тебя самой.

Я затаила дыхание, остро осознавая: одна ошибка — и нас не станет.

— Главное — не сдаваться. Вдвоем мы сильнее, — голос Лизы неожиданно смягчился. — Разберемся по ходу.

Я молча кивнула.

— Зачем им вообще пленники? Кровь качать? — сорвалось у меня, хотя я почти не верила в эту простую версию.

Лиза тяжело вздохнула, будто повторяла заезженную пластинку:

— По уставу их сообщества, а также по мировому уставу, заключенному между верхушками наших миров, — никаких укусов, обедов и даже полдников без суда. Все «преступники», которых они якобы судят, должны... — она резко оборвала себя, будто поймала себя на лжи. — Вранье. Настоящие причины куда замысловатее.

Пауза немного затянулась.

— Какие же причины на самом деле? — спросила я. Любопытство и тревога сплелись в груди, заставляя сердце учащенно стучать.

Лиза замолчала на мгновение, словно подбирала слова, способные разъяснить ужас без прикрас:

— Во-первых, здесь идут исследования. Вампиры хотят присвоить человеческие качества: изменить цвет кожи, чтобы выходить под солнце, или имитировать сердцебиение, чтобы сливаться с людьми. Мы для них — всего лишь материал.

Я содрогнулась, представив эти эксперименты.

— А во-вторых? — прошептала я, будто боялась сама услышать ответ.

— А во-вторых, часть из них лицемерно играет в «мирное сосуществование», — прошипела Лиза. — Это фасад. Они изображают цивилизованность, чтобы оттянуть войну... но не предотвратить ее.

— Значит, нас здесь держат из-за политики? — предположила я, чувствуя, как внутри разрастается тревога.

Лиза хмыкнула, и в ее голосе прозвучала горечь:

— Нас — нет. А других — да.

— А нас тогда зачем? — я нахмурилась, не понимая, что она имеет в виду.

— Мы пешки в игре Михаэля, — ответила Лиза, и ее голос стал приглушенным, словно она не хотела продолжать. — Меня держат здесь, чтобы я выполнила условия договора — достала артефакт для Михаэля. Срок вроде бы не был оговорен, я это учитывала, когда подписывала. Но ему-то на это плевать — его слово здесь закон, а мое услышат только через год. Таковы правила. Значит, оправдываться я смогу не скоро.

— Ты о Небесной сделке? — переспросила я, чувствуя, как холод снова пробежал по спине.