— Ну и? — нарочито медленно зевнула я, демонстративно осматривая ногти. — Мы что, должны теперь пасть ниц перед твоим великодушием? Умолять о помощи? Чего ты ждешь, скалясь как голодная гиена?

Пода́гра сделала легкий наклон головы — точный, выверенный жест хищницы, высчитывающей момент для прыжка.

— Великодушие? — ее голос звучал мягко, как шелест крыльев перед ударом. — Ошибаешься. Это предложение выжить. Выбор прост: моя помощь — или этот лес пережует ваши косточки совсем скоро… буквально через час, а может, раньше.

Я презрительно скривилась:

— И, конечно, твой внезапный альтруизм совершенно бескорыстен?

— Ах, глупышка, — гарпия рассмеялась, и этот звук напоминал звон разбитого стекла. — Разве я похожа на благотворительницу? Наши интересы… временно совпали. Вот и все.

— Временно, — Адриан произнес это слово с особой четкостью, словно пережевывая каждый слог. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — И какая плата за эту «дружбу»?

— О, — Пода́гра томно прикрыла глаза, будто представляя что-то приятное. — Пока — ничего. — Ее клыки блеснули в полумраке, когда она вновь улыбнулась. — Но «пока» — такое недолговечное слово, не находишь?

Мы с Адрианом оказались в заведомо проигрышной позиции. Измотанные бессонной ночью, мы едва стояли на ногах, а мои нервы были натянуты как струны. Гарпия же, напротив, казалась бодрой и явно получала удовольствие от нашей растерянности. Ее глаза мерцали в темноте, словно два холодных изумруда.

— Я здесь, чтобы помочь вам, — повторила она с мнимой мягкостью. — Магия этого мира не прощает ошибок... но я могу стать вашим проводником.

Она резко втянула воздух ноздрями, и я невольно передернулась — этот жест напоминал змею, улавливающую запах добычи.

— Лепестки черной розы, собранные на закате... — она перечисляла ингредиенты, щелкая языком после каждого, словно пробуя их на вкус. — Обсидиановый кристалл... ягоды омелы... лунный эликсир четырех фаз... И, конечно же, — ее губы растянулись в ухмылке, — ваша драгоценная кровь, взятая под синей луной.

Гарпия внезапно понизила голос до страшного шепота:

— И не забудьте ключевую фразу: "Убей меня, ибо я стану ночью". Когда зелье окрасится в багровый — пейте. Оно будет действовать... ровно столько, сколько вы пожелаете. — Она сделала театральную паузу. — Если, конечно, не забудете об этом сказать... иначе ваше новое обличье может стать перманентным.

Ее лицо внезапно оказалось в сантиметре от моего, ледяное дыхание обожгло кожу.

— И запомните: утренние умывания мертвой водой. Это... освежает, — произнесла она, с некой иронией, затем перенеслась чуть дальше.

— И ты просто так раскрываешь все секреты? — я намеренно сделала голос скучающим, хотя сердце бешено колотилось. — Лунные циклы мы и сами вычислили, а насчет крови... Ну что ж, спа-си-бо за "совет". Теперь — до свидания!

Пода́гра оскалила клыки в кривой усмешке, но ее зрачки сузились до тонких щелочек.

— Подожди, Агата, — Адриан положил руку мне на плечо, сжимая пальцами ткань моего плаща. — Слишком уж охотно она раскрывает карты. Здесь подвох или...

— В том-то и дело! — я резко дернула плечом, сбрасывая его руку. — Все, разговор окончен.

Гарпия вдруг резко втянула воздух ноздрями; ее крылья дрогнули, а ноздри трепетно задрожали.

— Времени нет, — прошипела она, и в ее голосе впервые прозвучали нотки напряжения. — Вам понадобится туманная завеса... — она говорила быстро, словно боясь, что мы вот-вот исчезнем. — Она скроет вас во время варки. Уже день... Ваш след уже учуяли. Заключаем сделку?

Мои пальцы непроизвольно впились в ладони.

Почему? Почему она так отчаянно пытается остаться? Что скрывает за этой маской «помощницы»? Мысли бились в голове, как пойманные птицы, оставляя кровавые следы сомнений.

И, к сожалению, душевная рана, которую я так тщательно скрывала, напомнила о себе. Я забыла обо всех предостережениях; сердце наполнилось гневом — больше ничего в нем не было. Разум ушел вместе с ветром, и передо мной снова стояла она — та, кто разрушил мой мир, растерзав его на куски.

— Какая спешка? — моя язвительность звучала фальшиво, даже для меня самой. — Срок годности истекает?

— Тебя что, досрочно списали в утиль? — Адриан ехидно прищурился. — Или прогнулась недостаточно низко?

Гарпия замерла. На мгновение ее лицо исказила гримаса ярости — я успела заметить, как дрогнули веки, как напряглись челюстные мышцы. Но в следующий момент она снова стала ледяной.

— Все делала по правилам, как велел твой дядя, — ее голос звучал хрипло, будто она проглотила раскаленные угли. — Но мамаша Фабиана... слишком рано все поняла.

— Зачем тебе это?! — я буквально выкрикнула, ощущая, как дрожь поднималась от кончиков пальцев к горлу.

Она была той самой разлучницей, готовой на все ради своей выгоды. Ей было плевать на чувства окружающих — даже на ребенка, потерявшего отца. Она ворвалась в семью, которая нуждалась в поддержке, а не в еще одном ударе. И теперь вдруг заявляет о помощи?