Но самого куратора это, похоже, не смущало. Да и личных вещей я нигде не заметила. В комнате царил идеальный порядок. И от этого она еще больше казалась необжитой.

Не знаю, сколько я так сидела. Но в какой-то момент усталость одолела меня. И, сложив руки на спинке стула, я положила на них голову, прикрывая глаза.

Пообещала себе, что всего на минуточку. Но, похоже, умудрилась уснуть.

И потом подорвалась резко, морщась от боли в шее, когда кто-то принялся трясти меня за плечо.

Подняла сонный взгляд на куратора, который почему-то выглядел слегка растрепанным и каким-то злым.

— Вставайте, — отрывистым тоном произнес он, — Пора возвращаться в казарму. У вас есть еще несколько часов, чтобы нормально поспать.

Меня хватило лишь на то, чтобы осторожно кивнуть, помня про неприятные ощущения в шее.

А вот дорогу до казармы я запомнила плохо. Я и глаза-то приоткрыла по очереди и только лишь ради того, чтобы никуда случайно не врезаться и нигде не споткнуться.

А дойдя до пункта назначения, краем сознания отметила, что плотную ткань вернули на положенное место. И следом, устало рухнув на кровать, просто отключилась.

Мне показалось, что проспала я от силы минут пять, прежде чем снова услышала громкий голос куратора Торна.

Поморщившись, натянула одеяло с головой и попыталась снова уснуть. И лишь тогда, когда мужской голос раздался повторно, наконец, вспомнила, где я вообще нахожусь.

И со вздохом скинула с себя одеяло, нехотя открывая глаза. Все равно ведь никто мне здесь лишние полчаса поспать не даст. И лучше уж встать добровольно, чем навлекать на себя праведный гнев остальных новобранцев и командования.

Поэтому, сонное покачиваясь, я сползла с кровати.

Надеюсь хоть, что первый полноценный день в крепости окажется лучше, чем вчерашний вечер…

_______________

Дорогие читатели! Приглашаю в историю литмоба "Боевая героиня":

Последняя княжна Вяземских. Шанс исправить прошлое

Виктория Богачева

Глава 20

Меня качало. И мутило. Голова болела нещадно. А глаза еле открывались, и было такое чувство, будто их засыпали песком.

О том, какими последствиями для мага может обернуться опустошение резерва, до этого утра я знала лишь понаслышке.

Прежде я родовой дар в таких количествах не использовала. В пансионе просто не было поводов выпускать огонь на волю лишний раз. Да и за такое меня бы по головке не погладили.

Но сейчас, опустошив резерв дважды за одни лишь неполные сутки, я жестоко за это поплатилась. И мощный откат нагнал меня лишь к утру.

Однако несмотря на плохое самочувствие, при котором мне бы не мешало отлежаться, я все равно поднялась и нетвердой походкой направилась вслед за куратором и остальными новобранцами.

Ясно же, что отлеживаться мне здесь никто не позволит. Да и я сама не хотела пропускать свой первый день в крепости.

Сегодня куратор определенно будет рассказывать нам что-то важное. Скорее всего, ознакомит с правилами крепости. Гласными и, возможно, негласными.

И пропускать такое мне точно нельзя. Не после всего, случившегося накануне. Да и отбиваться от коллектива еще больше тоже не хотелось.

Первым делом куратор отвел нас на первый этаж. На тот самый склад, о котором говорил накануне вечером.

Молодая и достаточно приветливая девушка, которую я, кажется, даже видела вчера, встретила нас спокойно, пересчитала присутствующих, а затем выдала всем одинаковые комплекты формы.

— В это переоденетесь сейчас, — произнесла она, — За дополнительными комплектами зайдете вечером.

Переодеться нам предложили здесь же. Хорошо хоть нашлись отдельные помещения для парней и девушек.

Зайдя в небольшую комнатку, которую нам отвели для этих целей, я развязала плотную ткань, в которую и была завернута форма.

Сама же форма оказалась простой. И точной такой же, какую носили и все остальные в крепости. Плотные брюки темно-серого цвета, рубашка в тон, короткая форменная куртка без всяких украшений, высокие кожаные сапоги на толстой подошве. И широкий черный пояс, куда, как я успела заметить, многие крепили ножны или подсумок.

Брюки я никогда в своей жизни прежде не надевала. Помню, как в пансионе наставницы неоднократно говорили о том, насколько это вульгарный предмет одежды. И что ни одна аристократка не должна опуститься до того, чтобы демонстрировать свои ноги всем окружающим.

Но мудрых наставниц здесь, увы, не было. Зато был куратор, который ждал где-то за дверью и которому явно не понравится промедление. И девушки, которые, в отличие от меня, на брюки не косились с сомнением, а принялись быстро и шустро переодеваться.

Вздохнув, я решила последовать их примеру. А все моральные терзания можно отложить и на потом.

Получалось переодеваться у меня не так быстро. И к тому моменту, когда девушки уже закончили и, бросив на меня снисходительные взгляды, вышли за дверь, я продолжала возиться с рубашкой.

Меня все еще качало и мутило. И, судя по реакциям организма, в ближайшее время мне не полегчает.