Но, получается, что вещи свои я зря тащила. И если бы знала об этом заранее, то вместо парочки платьев положила бы на освободившееся место что-то более полезное.

— Не отставать, — раздался строгий голос куратора.

И, вскинув голову, я поняла, что он это мне.

Похоже, я зазевалась. И упустила тот момент, когда все дружно куда-то двинулись.

Спохватившись, поспешила вслед за остальными. Оставаться в гордом одиночестве посреди внутреннего двора крепости мне точно не хотелось.

Глава 16

Пройдя через двор, мы подошли к огромному каменному зданию в несколько этажей. Оно было построено в форме буквы «П» и огибало периметр крепости вдоль всех его стен, за исключением той, где находились ворота.

Войдя внутрь через одну из многочисленных дверей, мы двинулись по лестнице вслед за куратором на второй этаж.

— Здесь находятся казармы, — пояснял он по пути, — Второй и третий этаж – жилые зоны. На первом находится склад, завтра там форму получать и будете.

На третий этаж мужчина нас не повел, остановившись на втором. Мы прошли вглубь длинного помещения, по обе стороны вдоль которого стояли одиночные койки в несколько рядов.

Выглядело все здесь уныло и, если честно, довольно сиротливо. Конечно, у нас и в пансионе условия были далеки от роскошных, если сравнивать с домом.

Но по сравнению с этой казармой общежитие в пансионе благородных девиц покажется имперскими покоями, не меньше.

Кровати, мимо которых мы проходили, все были идеально заправлены одинаковыми шерстяными одеялами коричневого цвета. Где-то на небольших прикроватных тумбочках лежали какие-то личные вещи.

И чем дальше мы шли, тем в больший ужас я приходила. Неужели такая огромная толпа народа, если судить по количеству кроватей, спит в одном помещении?

Куратор остановился лишь тогда, когда дошел до противоположного конца этой длинной комнаты.

Здесь кровати стояли с голыми матрасами, на каждом из которых лежали какие-то мешки.

— Ваши спальные места будут здесь, — произнес он, поворачиваясь к нам, — В мешках спальные принадлежности. Подъем первый месяц в шесть. Позже, как и все, будете вставать в пять. Утром дается пятнадцать минут на сборы. За это время вы должны одеться и привести свои спальные места в подобающий вид, — разжевывал он нам все в подробностях, — Надеюсь, это всем понятно и вопросов ни у кого не возникнет?

Вообще-то, один вопрос у меня имелся. Очень даже важный, стоит отметить.

И прежде, чем я успела обдумать, насколько резонно вообще задавать его, рука сама собой взметнулась вверх.

Взгляд куратора Торна сосредоточился на мне. И мужчина, жестко усмехнувшись, произнес:

— Когда вы хотите что-то спросить, вам следует произнести: «Разрешите обратиться, куратор».

Остальные присутствующие тут же обернулись ко мне, посмотрели на мою поднятую над головой руку. И с разных сторон донеслись едва слышные смешки.

Я же хмуро одернула руку, пряча ее за спину. И что в этом смешного? В конце концов, привычки, которые в меня вбивали в пансионе на протяжении многих лет, за один лишь вечер не исчезнут.

— Разрешите обратиться, куратор Торн, — послушно повторила я за мужчиной, стараясь не обращать внимания на косившихся на меня насмешливо новобранцев.

— Разрешаю, — кивнул он одобрительно.

— А где женская казарма? — поинтересовалась я, — Нам же не придется ночевать вместе с мужчинами? — уточнила, холодея от одной лишь только этой мысли.

Не скажу, что в мои планы на жизнь входило замужество. Саму эту мысль я, конечно, не отрицала. Всякое может произойти. Но надеялась остаться преподавать в пансионе, что любые шансы на брак, в принципе, исключало.

Но несмотря на все это, я не могла не понимать, что, если кто-то за пределами этой крепости узнает о том, в каких условиях мне приходилось жить, моя репутация будет разрушена окончательно и бесповоротно.

А об этом непременно узнают. Ведь все крепости в империи живут по одинаковым законам. И пусть сюда аристократов не отправляют, но в других ведь местах они обязательную службу проходят. И, значит, понимают, как здесь все устроено.

— Ее нет, — ровным тоном произнес куратор.

И в этот момент я, холодея, осознала, что если мне и суждено стать главой рода, то из высшего общества я буду исключена с позорным клеймом.

Это неожиданно напугало. Несмотря даже на то, что за сегодняшний день я пережила и куда более пугающие вещи.

— Но… — промямлила я неуверенно, не в силах совладать с эмоциями, — В крепости ведь служат и девушки. И я думала, что в таком случае казармы будут разделены.

Сбоку снова раздались смешки. Причем, даже от девушек, которых, в отличие от меня, похоже, ни капли не смущало, что им придется жить в одном помещении с огромной толпой мужчин.