Попутно отметила, что на лице леди розовеет вполне естественный румянец, а руки и даже голос не дрожат. Значит, старушка и правда настоящий кремень, закаленная поступками сына и невестки. Хотя я допускала, что бабушка приняла успокоительное и сейчас находится под его воздействием.

Я с удовольствием съела один сырник, запила его сладким чаем с лимоном. Успела положить на тарелочку блинчик, когда леди промокнула губы салфеткой и уставилась на меня:

— Думаю, что раз ты успела насытиться, то пора прояснить ситуацию.

Мой все еще целый блин откровенно указывал на то, что я голодна, хотя и не особо. Однако такое продолжение разговора со строптивой старушкой не обещало ничего хорошего. Жаль, а мне бы очень хотелось считать ее по-настоящему родной, ведь мои собственные бабушки мной не особо интересовались. Деньги, море, налаженная жизнь. Родители были другими, но их тут нет, хотя я до сих пор скучала, и сильно.

Элен Светоч показалась мне совсем другой — душевной и настоящей. Вот только я, Аля Светлова, была ей не нужна.

— Надеюсь, что сегодня порталы работают без проволочки и ты без труда сможешь попасть к себе, — закончила свою речь женщина.

Она уставилась на меня как-то странно, но расшифровывать ее взгляд я уже не хотела. Да и в принципе находиться здесь тоже не видела для себя смысла. Бегло оценив внешний вид женщины (а ну как сейчас брякнется в обморок от принятого решения), я поднялась и вышла из-за стола.

— Разумеется, — отозвалась я. — Прощайте, бабушка-ведьма. И не платите за своего сынка деньги, он этого не стоит. Иначе он пустит вас по миру и уж точно не подаст стакан воды в трудную минуту и не протянет руку помощи в трудную минуту.

Я развернулась и двинулась к двери. В душе разрасталось разочарование и горечь, но я не позволила им затопить себя. Даже попыталась найти позитив во всем сложившемся — леди не натравила на меня стражей, а отпустила на все четыре стороны.

Не сдала магам на опыты как иномирянку.

Однако едва я коснулась ручки двери, как в спину мне донеслось:

— Чем закончилась Октябрьская революция 1917 года? Кто победил?

Я застыла, потому что не ожидала здесь услышать ничего подобного. Совсем не ожидала!

— Что? — переспросила и насторожилась.

— Революция, переворот, как вы там сейчас зовете? Уверена, такое не замять никакими указами. Какой нынче год в вашем мире? — Требовательные ноты в голосе леди прозвучали резко.

— Две тысячи двадцать шестой, — произнесла я и иначе перехватила ручку двери.

Сейчас я за нее держалась, чтобы не рухнуть в обморок от таких новостей.

— Рановато для забвения этого грандиозного события. Так что ты ответишь, кто победил?

Бабуля смотрела на меня пристально и пытливо. Словно я сейчас сдавала вступительный экзамен, а не просто ей отвечала. Старушка хотела кодовое слово, и оно для нас обеих было поважнее, чем рубины в золотой оправе.

— Большевики во главе с Лениным, а что?

— Все верно, — произнесла леди и нервно сглотнула.

Она залпом выпила стакан воды, после чего с шумом поставила его на стол.

Наверное, моя психика привыкла к вывертам этого мира. И ведь даже в обморок упасть мне не захотелось! Получается, Элен тоже попаданка. Или же она была в моем мире, много знает о нем, раз задала такой вопрос.

— Вы тоже из иномирян, я права? Из большевиков, — догадалась я.

— Потомственная дворянка, — с гордостью ответила леди Элен и подняла указательный палец. — Но я перешла на сторону добра! Рабочих!

Я кивнула и не стала спорить. Много тогда народа переходило туда-сюда, аристократы тоже в стороне не оставались.

— И как вас сюда занесло?

— Меня убили, — будничным тоном отозвалась бабуля и добавила: — После молодежного собрания я возвращалась домой, а возле булочной меня пристрелили. Все.

Меня передернуло, тогда как бабуля рассказывала все вполне спокойно.

— Сочувствую.

— Принимается. А ты куда так рано собралась, Алевтина? — поинтересовалась женщина, словно не она еще несколько минут назад указывала мне на портал. — На прогулку?

— Именно. На прогулку к порталу. Надеюсь, что он все еще работает и я смогу переместиться, — ответила я.

На лице женщины отразилась досада. Она осознала свою ошибку, но с разбега не могла признаться в этом. Характер не давал.

Либо не понимала, как поступить разумнее.

— Не стоит, тебе там нечего делать, Алевтина, — произнесла леди. — Погода нынче отвратительная, и ветер холодный. Застудишься, а я не целитель, лечу только народными средствами.

Мы обе посмотрели в окно — солнечный свет заливал столовую с самого утра.

День обещал быть теплым.

— Вы передумали меня выгонять? — спросила я.

Оставаться по первому щелчку пальцев не видела смысла.

— Алевтина, ты, случайно, не из тех Светловых, которым принадлежал двухэтажный дом с колоннами? На площади. Позади каретный двор с хозяйственными постройками.