В зал вошла как раз вовремя, чтобы услышать обрывок мужского разговора. Голос принадлежал привереде, которого окрестила цаплей. Тот говорил с какой-то тоской, густо замешанной на злости, поглядывая на друзей с непонятной обидой:

— …да все они такие, им только деньги от меня нужны, – цапля презрительно сморщил нос. И, о ужас, глядел Элиас в этот момент прямо на меня. Его карие глаза, такие расстроенные секунду назад, теперь смотрели свысока, с плохо скрытым пренебрежением. Словно и я лично, видя его в первый раз, уже успела чем-то насолить столь чувствительной натуре. – Чего от мещанок ждать? Они жадны до денег, остальное им не важно.

У меня в груди что-то ёкнуло. Не больно. Скорее, как будто я наступила на что-то холодное и скользкое. «Мещанка». «Жадная». Очень интересно. А я-то себя считала просто владелицей таверны, которая не хочет, чтобы постояльцы подхватили у неё в заведении простуду. Эх, кое-кому из них траволечение бы не помешало – старой доброй крапивкой да по месту, на которое брюки надевают.

— Разуверился я окончательно, - заявил тем временем наш обиженка. — Никто меня отныне не убедит, что порядочные дамы еще остались на белом свете, никто! Перевелись они, как феи, канули в лету. Не видать, не слыхать. 

Рыжий великан промычал что-то неразборчивое, а лорд Стормхарт лишь приподнял бровь, но комментировать слова друга не счел нужным. Видимо, к таким излияниям от Элиаса они давненько привыкли, и предпочитали молчать, ожидая, когда он сам уймется, не получив братского понимания и поддержки. 

Я поставила поднос на низкий столик между креслами с таким изяществом, словно расставляла драгоценности перед королями.

— Ваш медовый спаситель, милорды, – мой голос прозвучал сладко, как тот самый мед. Слишком сладко. – С фирменной смесью специй. И бисквиты в подарок от заведения. Желаю приятного аппетита и крепкого здоровья. Надеюсь, мед вас согреет, залечит старые раны и… - посмотрела прямо на цаплю и закончила, - вернет вам веру в женщин. 

Улыбнувшись, направилась к двери, чтобы закончить с основным блюдом и похлебкой – сопровождаемая тремя совершенно разными мужскими взглядами.

Глава 3 Спор

Я почти успела скрыться на кухне, но услышала, как Элиас шипит Олдреду:

— …ну и что с того, что она сказала? Обычная трактирщица. Думаешь, такая хоть грош чести имеет? Спорим, за золотой соверен она и на столе станцует, юбки задирая так высоко, как я прикажу?

Олдред что-то пробурчал неодобрительно. А потом я услышала голос Вэйриана. Спокойный, ровный, без единой нотки сомнения:

— Госпожа Катарина не танцует на столах. А таких нахалов, как ты, ломает через колено, если они того заслуживают. Чести у неё ровно столько, чтобы хватило на десятерых таких, как ты, Элиас. Спорим?

В зале повисла тишина. А у меня в голове щёлкнуло. Сладкий восторг от его слов тут же смыла волна яростного, но озорного гнева. Ах так? Спорите на мою честь, как на скачках? Ну что ж…

Я юркнула на кухню, подхватила поднос с похлебкой и  вернулась к их столу. На лице расцвела улыбка — широкая, солнечная и до ужаса неестественная. Мои домашние, которые посметливее да попроворнее, в ужасе разбегаются, когда так улыбаюсь, и прячутся, словно таракашки, чтобы не отхватить от моих щедрот за прежние грешки. Ну, или за будущие – авансом. 

— Что-то случилось, госпожа Катарина? — уточнил дракон, глядя на меня и хмурясь – понял, поди, что я слыхала их разговор.

— Всё в порядке, милорд, — пропела в ответ сладким голосом, заметив в его глазах настороженность. — Просто подумала, что наша похлебка сегодня особенно удалась. Игриво-пряная. Прямо как некоторые споры. – Поставила поднос в центр стола, развернулась и пошла на кухню, чувствуя, как их взгляды впиваются мне в спину. Сердце колотилось от азарта.

Игра, говорите? Пари? Отлично. Я, Катарина «Буря в фартуке» Вандерхилл, принимаю вызов! Приготовьтесь, милорды. Я сыграю с вами так, что у вас не только чешуя, но и камзолы затрещат по швам!

За кухонной занавеской, превратившей кухню в мой боевой шатёр, кипели не только котлы. Во мне самой бушевал настоящий ураган из ярости, оскорблённой гордости и дикого, озорного азарта. Я, Катарина Вандерхилл, та, что одним взглядом унимала драку подвыпивших дровосеков и голыми руками ловила сбежавшего козла-воришку по кличке Беспредельник, стала предметом пари? Предметом? Моя честь была приравнена к цене золотой монетки, которую эти лорды, наверное, теряли в складках своих камзолов, даже не заметив?

— Лора! – гаркнула, хватая с полки чугунный котелок так, будто это была булава. – Проверь гуся в печи. Если корочка есть, смажь моим соусом и на вертел его!

Сестра, что затаив дыхание, наблюдала за мной из-за бочки с солёными огурцами, лишь кивнула и ринулась к печке. Даже такса Пузя, почуяв грозовую энергию, спряталась под стол, оставив снаружи лишь кончик нервно подёргивающегося хвоста.