Был тихий, морозный вечер, когда небо походило на чёрный бархат, усыпанный ледяными бриллиантами звёзд. Вэйриан ещё не вернулся. В таверне царила спокойная, почти домашняя атмосфера: несколько постоянных гостей тихо беседовали за кружками эля, графиня Аурелия сидела у камина, играя в шахматы сама с собой, а я на кухне заканчивала варить новый экспериментальный сироп для пряников — на основе корицы, имбиря и капельки перца, для дерзости.

 Вдруг со стороны кладовой, где хранились наши запасы муки, крупы и дров, донёсся тревожный, сухой треск, будто ломаются кости какого-то древнего существа, а затем — густой, едкий, ползучий запах гари, который в мгновение ока наполнил всё вокруг.

— Пожар! — пронзительно крикнула Лора, выбегая из подсобки с лицом белее муки, которую мы там хранили.

Хаос вспыхнул мгновенно, словно кто-то поджёг фитиль всеобщей паники. В зале поднялся переполох, гости вскакивали, опрокидывая стулья, в воздухе повисли обрывки испуганных возгласов. Я выскочила из кухни и увидела то, от чего кровь действительно похолодела, будто превратилась в ледяную воду: из-под двери кладовой уже выползали оранжево-алые языки пламени, лижущие старую древесину с жадным шипением. Мысль о бочках с сидром и полках, ломящихся от муки — идеального топлива, пронеслась в голове, оставляя за собой след леденящего ужаса.

Но паника длилась лишь секунду. Где-то глубоко внутри что-то щёлкнуло — тот самый стальной стержень, о котором когда-то говорил Вэйриан. Он выпрямился, превратив страх в холодную, ясную решимость.

— ВСЕ НА УЛИЦУ! — скомандовала я таким голосом, от которого даже перепуганный купец Самойлов бросил свою дорогую шубу и ринулся к выходу. — Лора, веди детей через чёрный ход! Батюшка, тащи вёдра, набирай воду из колодца! Тоби, беги зови соседей, пусть несут всё, чем можно черпать!

Я схватила тяжёлое ватное одеяло, стоявшее в углу для таких случаев, окунула его в бочку с водой для мытья полов и бросилась к двери кладовой. Дым уже валил едкими, слепящими клубами. И в этот момент рядом со мной возникла Аурелия. Не побежала, не запаниковала. Она шла, неспешно и чётко, будто выходила на бал, а не навстречу огню.

— Глупо, девушка. Без прикрытия идешь. Открывай дверь, я поливаю, — произнесла она ровным, не терпящим возражений тоном.

И она выплеснула на дверь целое ведро воды, которое, оказалось, уже стояло рядом — старая волчица всё предусмотрела. Я пнула дверь плечом, набросила мокрое одеяло на вырвавшийся язык пламени, который уже жадно тянулся к потолочной балке. Вместе, не сговариваясь, мы затоптали, забили, залили этот внезапно вспыхнувший кошмар, пока снаружи не подоспели батюшка и соседи с вёдрами, баграми и испуганными, но решительными лицами.

Пожар удалось потушить быстро, ещё до приезда городской стражи, чьи медлительные шаги мы услышали уже тогда, когда главное было позади. Ущерб, по милости судьбы, оказался небольшим: обгорела дверь да закоптились стены, как после неудачного визита дракона-подростка. Причина — старая, треснувшая печная заслонка в кладовке, о которой я сто раз думала, да всё руки не доходили.

Когда суматоха улеглась и все, перемазанные сажей и мокрые, сидели в зале, пытаясь отдышаться и отпиваясь водой, ко мне подошла  Аурелия. Я стояла, прислонившись к притолоке, и трясущимися руками пыталась собрать выбившиеся из-под платка волосы.

— Ну что, «Буря в фартуке», — сказала графиня без предисловий и лишних эмоций. — Огонь ты встретила достойно. Не растерялась. Командовала, как полководец на поле боя, а не как перепуганная курица в курятнике. И самое главное, — она сделала паузу, давая словам нужный вес, — ты не бросилась спасать безделушки или выносить припасы. Ты первым делом выгнала людей. Это правильный приоритет. Голова у тебя на плечах есть. И сердца тоже хватает.

Она протянула мне… не грубый холщовый лоскут, а чистый, белоснежный, тончайшего льняного полотна носовой платок, расшитый вензелями «S» серебряной нитью.

— Вытри лицо. Вся в саже, будто трубочист. Негоже будущей графине Стормхарт являться перед людьми в таком неприглядном виде.

Слова её повисли в закопчённом воздухе, прозвучав громче любого колокола. «Будущей графине». Это было не вопросом, не предположением. Это было утверждением. Признанием. Высшей наградой, которую только могла вынести эта железная женщина.

Кажется, я прошла ее проверку. 

***************

Дорогие читатели, пока ждём проду, приглашаю вас в новинку от Ники Смелой“Гимназистка. Любовь против течения” 16+!!!

Я умерла, но это неточно. Потому что вместо райских кущ попала в прошлое, в город ссыльных и речного пароходства. Была бухгалтером, а стала молоденькой выпускницей Вятской гимназии, которой папенька оставил богатое приданое.

Обратно мне не вернуться. Навязчивые женихи не дают прохода. Поэтому я согласилась на брак по расчету с самым богатым купцом города, который на мои капиталы не претендует, и предложила помощь в делах. Но он только посмеялся и назвал меня болотной лягушкой, которой лучше сидеть дома и не квакать.