— А может, Беспредельник? – предложила свою версию Дамина, жена мясника. - Он вчера на ту заслонку смотрел как-то многозначительно… Может, сигнал какой подавал? Этих козлов кто разберет? У меня вот муж говорит, что козлятина – самое что ни на есть капризное мясцо. Простое, но с гонором. Его с умом рубить надо, а не абы как. 

Я смеялась до слёз, чувствуя, как напряжение покидает тело вместе с паром. А потом Лора, с самым невинным видом, будто случайно оброненным словом, завела разговор о «телах драконов».

— Говорят, у них не только глаза золотые, но и кожа совсем не обгорает! Правда, Ката? — спросила она, и в её голосе звенела чистейшей воды любознательность.

Все взоры, как по команде, устремились на меня, полные жадного любопытства. Я, покрасневшая и от пара, и от внезапного смущения, пробормотала:

— Не знаю. Не проверяла. Обычно мы другими делами занимаемся.

— Как это не проверяла?! — взвизгнули хором все присутствующие бабы, и звук их голосов, казалось, всколыхнул самый пар. — Да ты ж с ним каждый день! Ты хоть скажи, чешуя у него где-нибудь проглядывает? На спине, может? Или в других каких интересных местах? Или всё-таки человеческая кожа? Ну, не томи, девонька, расскажи, порадуй нас! 

— Кожа! — отчаянно, почти крикнула я. — Обычная! Тёплая, — и тут же поняла, что сказала лишнее. Банька распарила не только тело, но и мой мозг, переставший соображать. А язык, почуяв свободу, пустился вскачь. Вот теперь разгребать придется, что наговорила. 

— Оооох, тёплая… — протянули женщины с таким глубоким, понимающим видом, что я готова была провалиться сквозь банные доски от стыда и желания тут же исчезнуть. Что они себе такого напридумывали, боюсь даже представить! 

В этот самый момент, нарушая все правила и священные банные традиции, в предбанник, словно ураган, влетел Олдред (мужскую баню топили завтра). Он был красным, запыхавшимся и взволнованным не на шутку. 

Поднявшийся визг ударил по нему волной. Вслед полетели ушаты, тазики, мочалки и бранные слова.

— Да не гляжу, не гляжу я! - Гигант крепко зажмурился и для верности прикрыл глаза рукой. — Не бейте, девки, не с дурными ж помыслами вломился. Просто, пока вы тут паритесь, словно тюлени на солнце, а у нас в зале драма разыгрывается! Беспредельник бабушкин платок уволок! Вот.

Глава 26 Козел

Оказалось, наш стратегический козёл, оставшись без присмотра, не упустил момент и, воспользовавшись полнейшим самоуправством и безнаказанностью, совершил дерзкую вылазку. Он проник в комнату графини Аурелии. Не тронул драгоценности, не съел важные документы. С изяществом вора-джентльмена вытянул из комода тот самый, расшитый серебряными вензелями, белоснежный платок, который она вручила мне после пожара, и… начал с ним танцевать. А точнее — гонять по всему залу, тряся им, как победоносным знаменем, и радостно, победно блея. 

Графиня, застигнутая врасплох за игрой в шахматы сама с собой, наблюдала за этим представлением с таким ледяным, не моргнувшим спокойствием, что Олдреду, по его словам, стало страшно не за платок, а за психическое здоровье козла. Рыжебородый гигант клялся, что в воздухе в тот момент прямо-таки явственно запахло холодцом из козлиного мясца – того самого, капризного.

Когда я, накинув на мокрое тело халат, с распущенными волосами выскочила из бани в таверну, сцена была поистине сюрреалистичной. В центре зала, подобно скале посреди бушующего моря, стояла Аурелия. Беспредельник с платком в зубах гордо расхаживал перед ней, делая время от времени резкие выпады и финты, будто матадор перед быком. Вэйриан, только что вернувшийся с проверки городской стражи, стоял у двери, закрыв лицо ладонью, но по трясущимся плечам и слышным всхлипам было ясно — он умираетсо смеху, стараясь сохранить хотя бы видимость приличия.

— Интересная тактика, — произнесла графиня ледяным, ровным тоном, от которого даже у меня по спине пробежали мурашки. — Сначала проверяешь на огне, потом — на прочность нервной системы. Допускаю.

— Беспредельник, отдай сейчас же! — попыталась приказать я, стараясь звучать сурово, но голос мой дрожал от смеха.

Козёл посмотрел на меня своими жёлтыми, невероятно умными глазами, явственно дав понять: «Завоёваные в честном бою трофеи не отдают». Затем он совершил нечто гениальное. Эта зараза рогатая важно подошёл к Вэйриану и торжественно, с каким-то почти придворным поклоном, положил платок ему к ногам, громко и требовательно блея. Смысл был кристально ясен: «Вот, хозяин. Тебе трофей. Разбирайся теперь со своей старухой сам».

Вэйриан, едва сдерживая хохот, поднял платок, отряхнул от козлиной слюны и с глубоким, почти церемониальным поклоном протянул его бабушке.

— Кажется, ваша светлость, Беспредельник предлагает перемирие. И, что важнее, признаёт ваше безоговорочное главенство. Но, увы, с одним условием — платок теперь навсегда будет пахнуть духом его победы.

Аурелия взяла платок, поднесла к носу, понюхала и поморщилась, будто от запаха не столько сена, сколько особо дерзкого политического заявления.