В самый разгар суматохи дверь открылась, и на пороге появилась… нет, не Исельта. Пожилая, но прямая, как шпага, фигура в строгом тёмно-сером платье. Графиня Аурелия Стормхарт. Бабушка Вэйриана.

Все замерли. Даже Беспредельник прекратил жевать половик. Вэйриан выпрямился, на его лицо налетела тень… не страха, а скорее, почтительного ожидания.

– Бабушка. Это неожиданно.

– Для тебя – неожиданно, – отрезала старуха, пронзительным взглядом голубых льдинок окидывая разгром. Её взгляд скользнул по горам посуды, по мне в заляпанном мукой переднике, по детям, по козлу, по Вэйриану с метлой в руках. – Для меня информация о том, что мой внук готовит в трактире какое-то сомнительное мероприятие, дошла с вполне предсказуемой скоростью слухов. Я приехала оценить масштаб бедствия лично.

Она сделала шаг вперёд, и все невольно расступились. Она подошла к столу, где красовался Пряничный Замок, и склонила над ним голову

– Это что?

– Наш… оборонительный редут, бабушка, – нашёлся Вэйриан.

– Из пряников, – добавила я, чувствуя, что должна что-то сказать перед лицом этой грозной дамы.

Графиня вынула из складок платья лорнет и внимательно, как генерал укрепления, изучила сооружение.

– Брешь здесь, – ткнула она тростью в слегка просевшую стену. – И дракон на башне… у него крыло кривое. Неряшливо.

Моё сердце упало. Но Вэйриан вдруг улыбнулся.

– Это не неряшливость, бабушка. Это стиль. Дракон в процессе взлёта. А брешь – специальная ловушка для неосторожных гостей, чтобы они могли «случайно» отломить кусочек и попробовать.

Аурелия Стормхарт медленно перевела взгляд с замка на внука, потом на меня.

– Глинтвейн, говорили, будет? – спросила она внезапно.

– Крепкий, – кивнула я. – С анисом.

– Принесите чашку. И этот… песочный ком, что ли. – Она указала на печенье.

Пока я с дрожащими руками наливала глинтвейн и выбирала самое идеальное печенье, в зале стояла гробовая тишина. Графиня, отхлебнув глинтвейн, одобрительно крякнула. Откусила печенье.

– Сливочное масло, мука второго сорта, но свежие яйца, – вынесла она вердикт. – И щепотка соли, чтобы оттенить сладость. Грамотно.

Затем она обернулась к Вэйриану.

– Исельта д'Аржен – прекрасная партия с точки зрения генеалогического древа и состояния её отца. С характером, правда, как у мокрой кошки, которую окунули в снег. Но ты, я смотрю, выбрал себе… более сложную стратегию.

– Я выбрал счастье, бабушка, – твёрдо сказал Вэйриан.

– Счастье, – она фыркнула. – Слово для поэтов. Я говорю о стратегии. Завоевать высший свет – дело техники и терпения. Завоевать вот… это, – она махнула тростью, описывая круг вокруг всего зала, – это требует смелости. И вкуса. – Она допила глинтвейн и поставила чашку со стуком. – Я останусь на ваш «чай». Мне интересно посмотреть, как они всё это переживут. И, девушка, – она обратилась ко мне, – уберите этого козла от занавесок. Он их уже начал жевать. И добавьте в меню чего-нибудь острого. Эти придворные мыши обожают пощёкотать нёбо, чтобы потом целый вечер обсуждать, как это было смело.

Сказав это, графиня Аурелия развернулась и вышла, оставив за собой шлейф ледяной уверенности и… неожиданного одобрения.

Мы все перевели дух.

– Ох, – выдохнула Лора. – Я думала, сердце выпрыгнет.

– Она… останется? – недоверчиво спросила я.

Вэйриан улыбнулся, но в этот раз его улыбка была спокойной, почти торжествующей.

– Если бабушка Аурелия остаётся, значит, она считает, что у нас есть шансы. А её мнение в нашем мире значит больше, чем одобрение короля. – Он подошёл ко мне и взял за руку. – Кажется, мы только что получили самого могущественного союзника. И, кажется, наш «чай» обещает быть ещё более… незабываемым.

Я посмотрела на наш пряничный замок, на Беспредельника, доедавшего бахрому занавески, на смеющиеся лица своих родных и на этого удивительного человека рядом. Да, завтра здесь будет битва. Но мы были готовы. У нас было тёплое оружие, пряничные стены, дракон-союзник и теперь ещё грозная бабушка-генерал. Высший свет, берегитесь. «Заблудший гусь» идёт в атаку. И у него на ужин – утка, козлятина и ваши предрассудки.

День «чая» настал. «Заблудший гусь» с утра напоминал муравейник, по которому проехался сапог великана, но к полудню обрёл странный, боевой порядок. Зал, украшенный лесными гирляндами и светящимися (безопасными) свечами в жестяных подсвечниках, пах хвоей, корицей и тревожным ожиданием. Пряничный замок гордо возвышался на главном столе, его сахарные стены поблёскивали, а дракончик и козлик из шоколада стояли на страже, будто готовые к битве. 

Беспредельник, вымытый до скрипа (что он воспринял как личное оскорбление), был наряжен в широкий зелёный бант на шее и получил строжайший приказ не есть гостей и не портить мебель. Он сидел у камина с видом мученика, философски созерцая своё падение с трона всеобщего баловства.

*********************