Мои хорошие, приглашаю вас в гости в отличную книгу - в новинку от Арданы Шатз

«33 несчастья для тёмного мага» (18+)

Юмор | романтика | быт

Говорят, замок Грейвстоун – проклят. Ни одна служанка не выдерживала в нем и трех дней. Замок – проклят, его хозяин по ночам превращается в чудовище... 

Ну а у меня просто нет выбора, кроме как устроиться туда в услужение к темному магу.

Правда, маг оказался совсем не таким, как все говорили. Нелюдимым, мрачным, но весьма притягательным. 

Теперь мне нужно привести запущенный замок в порядок, выяснить, что за тайну скрывает темный маг, и умудриться при этом не вылететь с работы. 

А еще – не влюбиться в собственного работодателя.

В истории вы найдете:

• Тёмный маг со строгим распорядком дня

• Бойкая героиня, которой не страшны ни призраки, ни тотальный бардак

• Замок, полный паутины, загадочных шепотов и тайн

• Необычный и необычайно-милый фамильяр

• Одно правило, которое нельзя нарушать ни в коем случае

• И последствия, если это правило все-таки будет нарушено

Читайте историю >> ЗДЕСЬ <<

Глава 20 Час Ч

Первыми, как и ожидалось, прибыли Элиас и леди Исельта. Он – в ещё более строгом, чем обычно, чёрном камзоле, она – в платье цвета ледяной дымки, расшитом серебряными нитями, которые переливались, как иней. Их лица, когда они переступили порог, были шедеврами сдержанного отвращения. Воздух таверны, густой и тёплый, казалось, физически ударил их по лицу.

– Как… уютно, – процедила Исельта, едва шевеля губами, окидывая взглядом грубые деревянные столы и глиняную посуду.

– Да, мы старались, – весело парировала я, вытирая руки о передник (чистый, но всё тот же). – Добро пожаловать в самое тёплое место в городе. В прямом и переносном смысле. Пожалуйста, располагайтесь. Глинтвейн уже ждёт.

Исельта смотрела на простую глиняную кружку, как на ядовитую змею. Элиас нервно откашлялся. Но тут к ним подошёл Вэйриан в своём тёмно-синем камзоле, но без парика и кружев, что выглядело почти вызывающе просто. Он был спокоен, даже расслаблен.

– Исельта, Элиас. Рад, что вы приняли приглашение. Попробуйте глинтвейн, он согревает лучше любых условностей.

Пока они, скрипя зубами, делали первые глотки, прибывали другие гости. Сначала осторожно, поодиночке, затем небольшими группами. Дамы и кавалеры, закутанные в бархат и меха, сверкающие друг другу в лицо фамильными драгоценностями, где один камен стоил как десять таверн, смотрели на наше царство хаоса с опаской и диким любопытством. Их встречали Лора и дети, которые, следуя плану, вели себя не как слуги, а как радушные хозяева: Тоби, всё-таки наряженный гномом, важно провожал гостей к столам, а Лили, в новом платье из подаренного Вэйрианом бархата, раздавала каждому по маленькому пряничному «жетону удачи». Шок от такой фамильярности был виден невооружённым глазом.

Апогеем культурного шока стало появление волынщика Барнаби. Этот детина с бородой, в которой, казалось, застряли воспоминания о десятке походов, вкатил в зал, надул мехи и издал звук, похожий на рёв раненого мамонта, переходящий в пронзительную, залихватскую мелодию. Некоторые дамы ахнули и схватились за сердце. Олдред, уже подвыпивший, тут же пустился в пляс, увлекая за собой пару ошеломлённых, но быстро поддавшихся всеобщему веселью купцов, которых Вэйриан пригласил для разнообразия публики.

Именно в этот момент, когда волынка выла, Олдред плясал, грозя проломить пол, а аристократы застыли в ступоре, в дверях появилась графиня Аурелия. В строгом тёмно-бордовом платье, с тростью в руке, она вошла, как дредноут в гавань игрушечных лодок. Все стихли. Даже Барнаби, по знаку Вэйриана, смолк, издав лишь жалобный свист.

Аурелия обвела зал своим ледяным взглядом и… кивнула.

– Музыка – оглушительная. Украшения – примитивные. Атмосфера – невыносимо душевная. Продолжайте.

И, как ни в чём не бывало, прошла к почётному месту у камина, где уже сидел, сверкая бантом, Беспредельник. Она посмотрела на козла, козёл посмотрел на неё. Казалось, между ними прошло мгновенное взаимопонимание двух сильных личностей. Графиня протянула руку, и Беспредельник, к всеобщему изумлению, вежливо ткнулся носом в её пальцы, а не попытался их съесть.

Это стало сигналом. Лёд, если не растаял, то дал трещину. Подали еду. Аромат тушёной козлятины с черносливом и хрустящей утки заставил даже самых брезгливых гостей украдкой сглотнуть слюну. Когда я, как главная хозяйка, начала расставлять на столах большие общие блюда, приглашая всех брать самим, это вызвало новую волну шока. Но голод и аромат оказались сильнее условностей. Первым, под одобрительный хохот Олдреда, рискнул один молодой, пьяный от глинтвейна аристократ. Попробовав кусок козлятины, он замер, а потом воскликнул: «Чёрт побери, да это же божественно!»