А для драконьего рода, даже того, что постепенно теряет магию, но не гордость, это куда важнее, чем знание двадцати видов вилок для устриц или умение вести светскую беседу на пяти языках. Внук выбрал правильно. Не кровь, а душу. И теперь она, Аурелия, сделает всё, от неё зависящее, чтобы этот союз стал нерушимым. Крепость нужно укреплять. Начинать, конечно, следует с починки этой идиотской заслонки. И с найма приличного, не пьющего каменщика, чтобы переложил печь как следует. Нельзя же будущей графине Стормхарт рисковать в такой дырявой, с точки зрения пожарной безопасности, цитадели. У неё теперь есть династия, которую нужно оберегать. И начинается эта династия здесь, в этом пахнущем дымом, хлебом и счастьем трактире.

**************************

Мои хорошие, как Вам этот роман?)) Если нравится, побалуйте нас с Музом лайками-сердечками, пожалуйста! А мы в ответ будем творить и вытворять еще усерднее! Заранее всех благодарю!))

Глава 25 Банька

Утро после пожара началось не с петушиного крика, а с яростного, оглушительного стука молотка и едких комментариев графини Аурелии. Она, облачившись в простой, но отутюженный до хрустальности рабочий сарафан и вооружившись тростью, словно фельдмаршальским жезлом, командовала парадом нанятых каменщиков. Её голос резал утренний воздух, как горячий нож масло:

— Не так, болван! Эта заслонка должна выдерживать жар драконьей икоты, а не чахлый огонёк для подогрева носков! Укрепите скобу, чтобы и тайфуном не вырвало! И выровняйте, ради всех богов, она кривая, как моральный облик моего покойного деверя!

Мастера, привыкшие к менее образной критике, трудились в поте лица, лишь изредка переглядываясь с немым вопросом в глазах. Беспредельник же, сидя в отдалении на свежесрубленном бревне, с философским видом наблюдал за процессом и время от времени громко, смакуя, жевал обои, которые отклеились от стен после жара. Казалось, он одобрял ремонт: новые обои сулили новые, неисследованные вкусовые ощущения.

Тем временем дети, воодушевлённые вчерашним «приключением», решили, что пожар — это, конечно, страшно, но зато пепел — отличная вещь для настенной живописи. Тоби и Лили, пока все взрослые были заняты более прозаическими делами, устроили в дальнем углу двора «тайную мастерскую по монументальному искусству». Объектом их творчества стал совершенно новый, только что доставленный для Вэйриана дорогой седельный коврик из буйволиной кожи, мягкий и пахнущий ромашковым маслом. 

Через полчаса благородный аксессуар украшали примитивные, но полные экспрессии угольные изображения: дракон с метлой, козёл в банте и кривая, но гордая надпись: «За Гуся!». 

Когда Вэйриан обнаружил этот «шедевр», он не рассердился. Рассмеялся так, что чуть не сел на пол, мысленно запечатлел сцену на память и повесил испорченный коврик в своей комнате как самое ценное произведение примитивного народного искусства. Графиня Аурелия, увидев его, лишь фыркнула:

— Сентиментальный дурак. Дорогую кожу испортили. Из неё ещё пару пар перчаток можно было бы выкроить.

Но уголок её тонких губ дёрнулся, и я поклялась, что видела в её глазах мимолётную усмешку.

Лора же решила, что после пожара и нервотрёпки всем нам, особенно женской половине, необходимо духовное и физическое очищение. А что очищает лучше всего? Правильно, баня. Наша большая, общая баня на заднем дворе, которую топили раз в неделю, превратилась в место паломничества. Сестра объявила «экстренный банный день» для всего женского населения таверны и окрестных домов. Я, уставшая до костей от сажи, дыма и адреналина, с радостью согласилась.

Баня представляла собой маленькую бревенчатую избушку, которая в тот день клубилась густым, молочно-белым паром, словно раздражённый, но не злой дракон, выпускающий дым из ноздрей. Внутри было тесно, жарко до головокружения и невероятно весело. Женщины всех возрастов — от юных девушек до почтенных бабушек — парились, мылись, сплетничали и хохотали, обливая друг друга то ледяной водой из дубовой кадушки, то ароматными отварами мяты и ромашки. Я, сидя на верхнем полке и обливаясь потом, слушала, как соседки обсуждали вчерашние события с таким эпическим драматизмом, будто тушили извержение вулкана, а не локальный пожар в кладовой.

— А я говорю, это он, старый чёрт Отто, своё зелье варил! — уверяла тётка Марина, энергично хлеща себя веником по внушительным телесам. — У него всегда искры из трубы летят, как из кузницы!

— Да брось, зелье пахнет не хуже дохлой крысы! А тут — чисто дым деревянный! – возражала ей соседка Нина, расчесывая седые кудри. - Вот глаз даю, это Исельта тайком подослала поджигателя! Из ревности, ведь лорд-то наш глаз на нашу Катю положил! Неймется девке, видать, ревность ее изнутри свербит, вот и чудит дворянка. Титул-то титулом, а когда у тебя из под носа вздернутого жениха на раз уводят, все ж обидненько!