Ещё чего? Тайком нашла работу счетовода и даже подписала бумаги о трудоустройстве. Стоп! Как это меня нанял конкурент жениха? Что же теперь будет?

Перейти к первой главе истории: ТУТ!

Глава 24 Талисман

Я взяла платок, не в силах вымолвить ни слова. Комок подступил к горлу. Аурелия же, не дав мне утонуть в чувствах, обернулась к толпе перепуганных, но благодарных гостей и жителей квартала, уже толпившихся у входа.

— Ну что стоите, как истуканы? Пожар потушили, драмы не случилось. Значит, надо отмечать победу над стихией! — провозгласила она, и её голос, обычно сухой, сейчас звучал почти тепло. — Хозяйка, — кивнула мне, — вели-ка принести всего, что не сгорело. А особенно этого твоего «Глинтвейна вызова». После такого адреналина нужно как следует согреться изнутри. И всем присутствующим — за счёт заведения!

И народ, как по мановению волшебной палочки, снова хлынул в таверну. Уже не из любопытства или голода, а потому что здесь, в этом чуть обгоревшем, но несломленном доме, они пережили опасность вместе. И вышли победителями. И это чувство общего дела, связавшее нас этой тёплой, липкой копотью спайки, было сильнее любого страха.

Именно в этот момент, когда зал снова начал наполняться шумом, смехом и благодарными возгласами, в дверь вошёл Вэйриан. Он замер на пороге, как вкопанный, вглядываясь в закопчённые стены, в перепачканных сажей, но живых и невредимых людей, в свою бабушку, раздающую указания с видом полководца, и в меня, стоящую с его фамильным платком в руках. На его лице промелькнула целая буря эмоций — молниеносный ужас, сменившийся волной облегчения, а затем — тихая, всезаполняющая гордость, от которой его золотые глаза будто вспыхнули изнутри.

Он не стал пробиваться ко мне через толпу. Не бросился с расспросами. Просто встретился со мной взглядом через весь зал, через дым, через суету. И в этом одном взгляде было всё: «Я вернулся. Ты цела. Ты справилась. Я знал, что справишься». Я кивнула ему, слабо улыбнулась, чувствуя, как эта улыбка снимает последнее напряжение с плеч, и этого простого движения было достаточно. Говорить нужды не осталось. 

Позже, когда последние гости, прополоскавшие горло и страх глинтвейном, разошлись, а Беспредельник, переживший пожар в укрытии под кроватью батюшки и теперь чувствовавший себя героем, снова воссел на своё место у входа, Вэйриан нашёл меня на кухне. Я оттирала от сажи котлы, и руки мои всё ещё мелко дрожали.

— Бабушка сказала тебе? — тихо спросил он, подходя сзади и обнимая меня, прижимаясь щекой к моим волосам.

— Сказала, — кивнула я, чувствуя, как его тепло и знакомый запах — дыма, кожи и чего-то своего, драконьего — растворяют остатки ледяной дрожи внутри. — Я думала, она проверяет мои кулинарные таланты или умение вести счета. А она проверяла, не сгорю ли я в прямом и переносном смысле. Не расплавлюсь ли в настоящем огне.

— Она драконица старой, самой что ни на есть кованой закалки, — усмехнулся он, целуя меня в макушку. — Для неё главное — не как ты готовишь безе или ведёшь хозяйственные книги. Для неё важно, из какого металла сделана твоя душа и как она ведёт себя в горне. И сегодня ты прошла главный тест. Не только её. - Развернул меня к себе, и в его глазах было столько нежности и уважения, что едва не расплакалась снова. — Мой тоже. Я мчался сюда, чуя беду, боясь худшего. А увидел не руины. Увидел крепость. Нашу крепость. Крепость, которую защищала её хозяйка с мокрым одеялом в руках и стальным голосом. И понял, что больше никогда не хочу быть нигде, кроме как за стенами этой крепости. С тобой.

Он достал из кармана не кольцо, не драгоценную безделушку. Маленький, почерневший с одного бока, но целый и невредимый пряник в форме козлика. Один из тех, что мы пекли для праздничного Пряничного замка.

— Он лежал на полу у кладовой, прямо на пороге. Пережил огонь, — сказал Вэйриан, и его голос звучал торжественно. — Как и мы. Возьми его. Как талисман. Нашей крепости. Нашего будущего. Чтобы помнила: даже если что-то почернеет с краю, сердцевина останется сладкой и целой.

Я взяла обгоревший пряник. Он был тёплым в ладони. Как и моё сердце. Пожар попытался что-то отнять, посеять хаос, но вместо этого  подарил нечто гораздо большее — безоговорочное признание, стальное единство, которое не разбить, и вот этот крошечный, сладкий, обугленный символ того, что наша любовь и наш общий дом крепче любого пламени.

А наверху, у себя в солнечной комнате, графиня Аурелия Стормхарт стояла у окна, глядя на утихающую, освещённую фонарями улицу. На её обычно непроницаемом лице играла едва заметная, но несомненная улыбка. Да, девчонка из народа. Да, с характером упрямой ослицы и манерами иногда грубоватого трактирщика. Но у неё есть главное — тот самый стержень, что не гнётся, а лишь становится прочнее под ударами. И умение в критический момент думать о людях, а не о нажитом добре.