– О, я более чем рада, – Исельта скользнула в зал, будто плыла по льду, её бархатный шлейф подметал пол. Ну и хорошо, нам с Лорой меньше работы. Она остановилась перед Вэйрианом, демонстративно игнорируя всех остальных. – Я приехала обсудить детали бала в честь зимнего солнцестояния. Отец настаивает, чтобы ты возглавил охотничью кавалькаду. И, конечно, первую партию. – Бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд, полный такого откровенного пренебрежения, что у меня внутри всё сжалось. – Но я вижу, ты занят. Чисткой орехов для местных.

В зале повисла тягостная тишина. Даже Олдред, обычно такой шумный, сидел, нахмурившись. Я поставила миску на стойку, вытерла руки о передник и сделала шаг вперёд. Буря внутри меня, уснувшая за эти тёплые недели, снова проснулась. Но на этот раз это был не весёлый ураган, а холодная, ясная вьюга. Та, что жалит в лицо открыто. 

– Леди, – сказала я громко и чётко, так, чтобы слышали все углы зала. – В «Заблудшем гусе» заняты всегда. Кто-то ест, кто-то пьёт, кто-то греется. А кто-то, – посмотрела прямо на неё, – просто зашёл с холодного ветра. Может, предложить вам чашку глинтвейна? Или, может, вам важнее обсудить кавалькаду в более подходящей обстановке?

Глава 16 Улыбка дракона

Исельта медленно повернула ко мне голову, будто замечая впервые.

– А, вы, должно быть, та самая трактирщица, – произнесла она, растягивая слово, как будто оно было неприятным на вкус. – Я слышала, вы отличаетесь непосредственностью. Мило. Как деревенский цветочек. Но, знаете ли, даже самые милые полевые цветы вянут, когда приходит настоящая зима. – Её взгляд скользнул по моему простому платью, по рукам, по лицу, и в нём читалась абсолютная уверенность в своём превосходстве.

И тут вмешался неожиданный союзник. Беспредельник, почуяв напряжённость и, возможно, не одобрив тон леди, медленно поднялся со своего места. Он важно прошествовал через зал и встал между мной и Исельтой. Потом повернулся к ней задом, демонстративно помахал хвостом и громко, выразительно… испортил воздух. Звук был на удивление сочным и совершенно неуместным в данной ситуации.

Наступила мёртвая тишина. А потом Олдред не выдержал и фыркнул. За ним, сдавленно, начали смеяться другие. Даже Вэйриан, стараясь сохранять серьёзность, поднёс руку ко рту, но глаза его смеялись открыто.

Исельта побледнела, потом покраснела. Её идеальная маска треснула, обнажив ярость и унижение.

– ЭТО… ЭТО НЕВОЗМОЖНО! – выдохнула она. – Вэйриан, как ты МОЖЕШЬ находиться в таком месте?!

– Место, Исельта, определяют не стены, а люди в нём, – тихо, но твёрдо сказал Вэйриан. – И я здесь потому, что мне здесь хорошо. А что касается бала… мы обсудим это позже. В более подходящее время. А сейчас, думаю, тебя ждёт карета. На улице холодно.

Это было вежливое, но недвусмысленное указание на дверь. Исельта, дрожа от гнева, бросила на нас последний убийственный взгляд, развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль. Элиас, бормоча извинения, поспешил за ней.

В зале снова стало тихо. Все смотрели на Вэйриана. Он вздохнул, провёл рукой по волосам и повернулся ко мне. В его глазах было смущение, досада и что-то ещё решимость.

– Катарина, прости. Это была леди Исельта д'Аржен. Старая… знакомая семьи.

– Я так и поняла, – сказал, стараясь, чтобы голос не дрожал. – «Настоящая зима», кажется? С полевым цветочком всё ясно.

Он быстро закрыл расстояние между нами и взял меня за руки, несмотря на то, что они были в глазури.

– Катарина, – произнёс так серьёзно, как никогда. – То, что было за эти недели… это и есть настоящая зима. Тёплая, живая, с запахом пряников и смехом детей. А то… это просто мороз. Красивый, но мёртвый. И я давно уже сделал свой выбор.

Он поднял мою руку к своим губам и поцеловал её, не обращая внимания на липкую сладость.

– Игра, возможно, началась с дурацкого пари, Ката, – прошептал так, чтобы слышала только я. – Но она привела меня сюда. К тебе. И я не намерен уходить. Даже если для этого придётся объясняться со всей «настоящей зимой» этого мира.

Я смотрела на него, на этого невероятного человека-дракона, который колол для меня дрова, красил пряники и защищал от ледяных принцесс. И чувствовала, как тот самый «полевой цветочек» внутри меня расправляет лепестки, не боясь больше никакой зимы. Потому что рядом с ним было своё, личное солнце.

– Ну что ж, – сказала я, вырывая одну руку и смазывая ему кончик носа зелёной глазурью, – раз уж ты такой храбрый, поможешь мне дорисовать этому дракону улыбку? А то он у тебя слишком суровый получился. Настоящие драконы, как я заметила, умеют смеяться.

Он рассмеялся именно так, как просила – открыто, счастливо, с зелёной точкой на носу. И в этот момент я поняла, что никакая ледяная леди, никакие балы и кавалькады не страшны. Потому что у нас есть своя крепость. С тёплым камином, озорными детьми, философствующим козлом и бесконечным запасом пряничного теста. И это была самая лучшая и прочная магия на свете.

После визита ледяной Исельты в «Заблудшем гусе» воцарилось странное, наэлектризованное затишье. Словно после грозы, когда воздух чист, но пахнет озоном и ожиданием новой вспышки. Вэйриан исчез на целый день, оставив лишь короткую записку, доставленную всё тем же каменнолицым слугой: «Семейные дела. Вернусь к вечеру. Сохраните мне дракона с улыбкой. В.С.».