Так дракон влился в нашу стройку. С его длинными, ловкими пальцами дело пошло быстрее. Он оказался удивительно искусен в возведении сахарных конструкций, возможно, благодаря стратегическому мышлению. Мы работали плечом к плечу, наши руки касались в общей миске с глазурью, он шептал мне на ухо смешные комментарии о «пряничной дипломатии», а я, краснея, тыкала ему локтем в бок. Дети вились вокруг него, как пчёлы, показывая свои «изобретения». Батюшка увлёк его в дискуссию о прочности карамельных связующих. Это было идеально. Такой тёплый, сладкий, домашний мир, в котором не было места ледяным принцессам.

Когда замок был почти готов, Вэйриан неожиданно достал из кармана небольшой свёрток. В нём лежали крошечные, невероятно детализированные фигурки из тёмного шоколада: дракончик, козлик, и даже маленькая фигурка девушки с весёлкой в руках.

– Для гарнизона, – пояснил, устанавливая дракончика на главную башню. – Чтобы защищал. – Козлика поставил у ворот, а фигурку девушки – рядом с драконом.

Я смотрела на это, и комок подступил к горлу. Это было больше, чем просто участие. Это был символ. Его дракон защищал мой замок. Наш замок.

Позже, когда дети, наевшись пряников и историй, разбрелись по кроватям, а батюшка удалился записывать «теорию кондитерской фортификации», мы остались вдвоём в опустевшей, пропахшей пряностями кухне. Замок возвышался на столе, подсвеченный единственной свечой, как волшебное королевство в миниатюре.

Мы сидели на скамье у потухающего камина. Молчание было не неловким, а глубоким, уютным, как старое одеяло. Он первым нарушил его.

– Сегодня я был у отца Исельты. Объяснял ситуацию.

Я не стала спрашивать «какую ситуацию». Я просто ждала.

– Было… тяжело. Традиции, ожидания, долг… – он провёл рукой по лицу. – Они видят во мне не человека, а пешку в своей вековой игре. Союз с домом д'Аржен для них – логичный ход. Сильный. Холодный.

– А для тебя? – тихо спросила я.

Он повернулся ко мне, и в его глазах плясали отблески огня.

– Для меня логичный ход – это тот, что ведёт к счастью. А моё счастье, как я недавно с изумлением обнаружил, пахнет корицей, детским смехом и рыжими волосами, вечно выбивающимися из-под платка. – Он осторожно, будто боясь спугнуть, коснулся моей пряди. – Катарина, я не знаю, что будет дальше. Эти «семейные дела» – это лабиринт, полный условностей и долгов. Но я знаю одно. Я не хочу возвращаться в тот холод. Я хочу… хочу иметь право приходить сюда. К этому камину. К этому хаосу. К тебе. Даже если для этого мне придётся перестать быть идеальной пешкой.

Сердце у меня забилось так, что, казалось, его стук отдаётся в тишине кухни. Это не было признанием в любви. Это было что-то большее – признание в выборе. В выборе жизни.

– А… а что для этого нужно? – прошептала я.

– Нужно время, – честно ответил дракон. – И, возможно, ещё несколько тонн пряников, чтобы укрепить мои позиции. И поддержка одной очень упрямой и очень прекрасной тавернщицы, которая не боится ни драконов, ни ледяных леди.

Я взяла его руку – большую, тёплую, с шероховатыми от сегодняшней «стройки» пальцами.

– Упрямая тавернщица, – сказала я, глядя ему прямо в глаза, – уже давно сделала свой выбор. Она выбрала дракона с зелёным носом и золотым сердцем. И она готова ждать. И печь пряники. И даже… –  сделала паузу для драматизма, – делиться с ним Беспредельником. На время.

Глава 18 Приглашение на чай

Он рассмеялся, тихо, счастливо, и притянул меня к себе. Мы сидели так, обнявшись, глядя на наш пряничный замок, который в свете свечи казался волшебным. За его стенами мог бушевать мир долга и холода, но здесь, у этого камина, было наше перемирие. Наше маленькое, сладкое, нерушимое королевство.

– Знаешь, – прошептал он мне в волосы, – я думаю, наш следующий ход в игре должен быть совместным. Мы должны пригласить всю эту «настоящую зиму» на чай. Сюда. С пряничным замком и козлом в качестве церемониймейстера. Просто чтобы посмотреть на их лица.

Я засмеялась, представляя себе картину: чопорные аристократы в нашей шумной таверне, с Беспредельником, норовящим стащить с кого-нибудь парик.

– Это будет лучшая битва на свете, – сказала я. – И мы её точно выиграем. Потому что у нас есть секретное оружие.

– Какое? – спросил он.

– Домашний глинтвейн, – ответила я. – От него ледяные сердца тают быстрее, чем сахар на сковородке.

И в этот момент я знала, что как бы ни были сильны традиции и долг, они не устоят перед пряничной магией, каминным теплом и двумя упрямыми сердцами, нашедшими друг друга в самом неожиданном месте. Игра действительно изменилась. Теперь мы играли в одной команде. А против всего остального мира у нас был целый замок из пряников и дракон, который научился смеяться.

Идея устроить «чай» для высшего общества в «Заблудшем гусе» повисла в воздухе, как вызов, брошенный драконом и трактирщицей всему чопорному миру. Это был не просто следующий ход. Это была объявленная война. Война тепла против холодной вежливости, пряничного хаоса против мраморного порядка.