Ленни появилась краем глаза, с ее руки капала кровь, пачкая ткань, которую она крепко прижимала к ране. Она была бледной, но сосредоточенной, решительно шагая к мужчине.

— Эй! — рявкнула она. — Что вы, по-вашему, делаете?

Мужчина вздрогнул. Он неуклюже попятился с ключом.

— Я... э-э... простите. Я не хотел переходить границы. Это просто такой необычный артефакт...

— Это не игрушка, — огрызнулась Ленни, прищурив глаза и надвигаясь на него. Окровавленная ткань теперь была измазана красными полосами, и от одного этого вида внутри у меня что-то болезненно сжалось. — Положите ключ и отойдите от сундука.

Мужчина замялся, его пальцы дернулись. Позади него фигурка пумы на сундуке сдвинулась. Ее лапы подскочили вверх, словно она готовилась к прыжку.

Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, звякнули колокольчики на входной двери.

— Лен, — позвал мужской голос, который мне уже порядком осточертел. — Надеюсь, ты готова прыгать от радости, потому что я нашел подходящую... Какого черта здесь происходит?

— Девро, — проворчала я. Ну конечно, кто же еще.

Его начищенные туфли со скрипом остановились. Он окинул взглядом музей, и его глаза остановились на Ленни — ее окровавленной руке, осколках стекла, рассыпанных в проходах, и сундуке, возвышающемся на заднем плане. Выражение его лица мгновенно изменилось.

— Вон, — скомандовал он туристам. Мужчина пробормотал извинения, прежде чем выскочить за дверь вместе с остальными.

— А ты, — сказал Дев, обращаясь к Ленни и шагнув к ней; его тон немного смягчился. — Мы едем в больницу. Немедленно.

Ленни открыла рот, чтобы возразить, но он уже вел ее к выходу, твердо положив руку ей на плечо. Я смотрела, как он запирает дверь снаружи. С их уходом в музее воцарилась тишина.

В призрачной форме меня больше не могло тошнить, и тем не менее мои внутренности скрутило, когда я уставилась на пуму, поднявшую лапы для прыжка на добычу.

А затем я оказалась не одна.

Свет в музее замигал, а затем и вовсе погас.

Мелкие предметы задребезжали на полках, пока меня наполнял надвигающийся ужас.

Возле сундука возник силуэт, который медленно обретал плотность, пока не превратился в слишком хорошо знакомую мне фигуру. Эбигейл. Ее рыжие волосы рассыпались по плечам; колониальное платье оставалось безупречным, несмотря на прошедшие века. А вот выражение ее лица было далеко не дружелюбным.

— Объяснись, — потребовала она. Ее голос прозвучал как резкий щелчок хлыста — звук, по которому я уж точно не скучала.

Я расправила плечи.

— Я же вернула нас в Салем, разве нет?

Она оскалила зубы, совсем как та большая кошка, в которой была заперта.

— И сколько времени у тебя на это ушло?

Я ненавидела ее голос. Я ненавидела ее акцент. Я ненавидела этот ритм, этот язык, ставший для меня таким чужим за те столетия, что последовали за нашим погребением. Она была напоминанием о прошлом, которое я оставила позади.

Она оглядела музей, разглядывая старинные безделушки и артефакты. Поначалу она казалась удовлетворенной. Затем ее внимание привлек светильник, потом — камера видеонаблюдения.

— Прошло больше трехсот лет, — призналась я. — Мы путешествовали от Род-Айленда до Делавэра, побывали на гаражной распродаже в Вирджинии, прежде чем снова оказаться в Провиденсе. До этого момента у меня не было возможности повлиять на кого-то из людей, чтобы нас вернули в Массачусетс.

— И? — спросила Эбигейл ледяным тоном. — Удалось ли тебе найти кровь виновных?

Я замялась.

— Обвинитель, который привел к нашему изгнанию, — ты нашла его родословную? — настаивала она; ее гласные были растянутыми и округлыми, сохраняя остатки английского языка первых поселенцев.

— Нет, — солгала я. Мой голос прозвучал слишком громко в этой тишине. — Но место, где мы сейчас находимся, — это музей, которым управляет ведьма. Она видит духов. Если ты покажешься ей, то разрушишь то доверие, которое я с ней выстроила. Сделай вид, что остаешься в сундуке, когда она рядом, хорошо?

— Что это за речи такие? Кем ты стала, чтобы я тебе доверяла, когда ты так явно не похожа на себя? Та Коралин, которую я знала, поняла бы: если эта женщина ведьма, значит, она наша сестра, и захотела бы поспособствовать нашим замыслам.

— Просто доверься мне в этом. Я провела с ней больше времени. Ты разрушишь все мои усилия, если вмешаешься.

Взгляд Эбигейл сверлил меня, ее скептицизм был осязаем.

— Едва ли ты заслужила это доверие, Коралин.

— Пообещай мне, хорошо? — надавила я.

Губы Эбигейл сжались в тонкую линию, но спустя мгновение она смягчилась.

— Да будет так, — ледяным тоном произнесла она.

И с этими словами она исчезла, оставив комнату в свое отсутствие более холодной и тяжелой.

Глава 9

СГЛАЗ В БОЛЬШОМ ГОРОДЕ

Ленора Пендрак