Я ухмыльнулась.

— Смотри сюда, — сказала я, снимая куклу со стены и ставя ее рядом с музыкальной шкатулкой маленькой девочки.

Ее глаза полезли на лоб.

— Как ты это сделала?!

— Ленни не единственная ведьма в округе, — сказала я. — Но давай оставим эту информацию между нами, хорошо?

— Хорошо, — кивнула она. — Ты будешь часто здесь появляться?

— Да, — ответила я. — А что насчет людей? Живые часто здесь бывают? Помимо гостей музея, я имею в виду.

Девочка задумалась, шевеля крошечными пальчиками на ногах.

— Кроме мисс Леноры? Дев бывает здесь чаще всего. Я думаю, он ей нравится.

Мое настроение испортилось.

— И насколько сильно он ей нравится?

Девочка пожала плечами.

— Он никогда не задерживается надолго. А что насчет тебя? Ты останешься поиграть?

— Может быть, в другой раз, — сказала я. Она надула губки, но лишь на мгновение, прежде чем исчезнуть в вихре слабого света. Мне стало интересно, куда она уходит, когда покидает музей. Были ли другие дети, с которыми она могла бы играть? Застряла ли она во временной петле счастливых дней до того, как утонула? Я полагала, что если проведу в музее достаточно времени, то получу ответ.

Атмосфера изменилась, когда я продолжила свой путь по музею. Резкий маринованный запах смерти исходил от стеклянной витрины. Воздух приобрел зеленоватый оттенок, когда я приблизилась к маленькому черному фартуку, развернутому, чтобы продемонстрировать старинные бутылочки и инструменты. Само пространство, казалось, сжалось в ожидании тревожного присутствия, которое заполнило всё вокруг, стоило мне подойти слишком близко.

— Узрите, новоприбывшая, — раздался низкий, гортанный голос с сильным русским акцентом. — Ты одета совершенно неподобающим образом. Твои волосы должны быть заплетены и заколоты. Свекольный сок придал бы этим щекам красивый румянец.

Я сморщила нос, глядя на мужчину.

— Дай угадаю. Ты тот самый гробовщик, который играл с трупами, как со своими куклами? Я читала твою табличку. Не очень лестно.

— Григорий, к вашим услугам, — сказал мужчина. Его заляпанный кровью фартук был перепачкан грязью даже после смерти. Бледная, восковая кожа туго обтягивала лицо, а глазки-бусинки сверкали тревожным весельем. — Этот рот не будет таким неприятным, когда мы его зашьем.

— Отъебись. — Я свирепо посмотрела на него.

— Ходим, наблюдаем, строим козни... Ты и я, мы одинаковые, я думаю.

— Мы ничем не похожи, — сказала я, проходя мимо него. Он поплелся следом, его тяжелые ботинки гулко стучали по полу.

— Ты ранишь меня, Коралин. Правда. Я лишь хочу быть друзьями. Возможно, ты присоединишься ко мне за чашечкой чая?

Очевидно, я не была настроена поладить со всеми своими новыми соседями. Если этот ублюдок не оставит меня в покое, его изгнание станет моим первоочередным делом. Я так ему и сказала.

Выражение его лица потемнело, но лишь на мгновение. Затем он усмехнулся, и этот звук был похож на скрежет гравия в его горле.

— Я понадоблюсь тебе. Однажды. Вот увидишь.

Он исчез прежде, чем я успела ответить, оставив после себя слабый, едкий запах. Я резко выдохнула и продолжила свой путь по музею, пока не добралась до своего сундука. Вид его всегда заставлял меня остановиться как вкопанную. Рога оленя так и остались зафиксированными в открытом положении, которое привело к моей свободе. Остальные — медведь, волк и пума — оставались в своем первозданном, запертом состоянии.

К горлу подступила желчь от воспоминаний, которые нахлынули на меня, когда я осматривала сундук. Мы вчетвером бежали из Салема, наш ковен был связан отчаянием и хрупкой надеждой. Мы нашли убежище в Провиденсе, но безопасность оказалась иллюзией. Охота на ведьм следовала за нами по пятам в шепоте и тенях. Мы заключили договор душ — договор, который привел к этому.

Триста с лишним лет спустя я снова оказалась на вражеской территории.

— Коралин, — раздался вкрадчивый женский голос изнутри сундука. — Выпусти нас.

Я проигнорировала голос, чувствуя, как сжимается горло. Еще один голос присоединился к мольбе. Голоса накладывались друг на друга, становясь громче, умоляя, требуя. Я прижала ладони к крышке, словно это могло заставить их замолчать.

— Ты не сможешь держать нас взаперти вечно.

Звук шагов Ленни на лестнице вырвал меня из их угроз. Она появилась внизу, со слегка растрепанными волосами и скептическим выражением лица. Ее взгляд метнулся к сундуку, а затем вернулся ко мне.

— Привет! — бодро сказала я, вставая перед сундуком так, словно моя ночная рубашка могла загородить его. — Как спалось? Снилось что-нибудь интересное?

Ленни уперла руки в бока и прищурилась.

— Если ты сделаешь это снова, я запру тебя обратно в сундук и верну этого оленя на место. С этого момента я буду спать в ониксе. — Она постучала по черному кристаллу на своей шее.