И, боже, улыбка, расплывшаяся на моём лице, должно быть, безумная, потому что её ответная ухмылка такая чертовски соблазнительная.

— Повезло мне.

Мы оба смеёмся, и я не уверен, что когда-либо получал такое удовольствие от секса, но я весь покорён ею.

Провожу языком по её соску, упираясь большим пальцем между её бёдер. Она выдыхает, и звук такой сладкий, такой драгоценный, что я двигаюсь быстрее. Рисуя небольшие круги, запускаю другую руку ей в волосы…

Её голова откидывается назад. Я снова наклоняю её вперёд.

— Смотри на меня, — требую я.

Наши взгляды встречаются. Наблюдаю, как её губы приоткрываются, брови сходятся на переносице, и я делаю вдох, чтобы насладиться видом каждой клеточки её прекрасного тела, распадающегося на части передо мной.

Мне кажется, она могла простонать.

— Я снова … — но я не уверен, потому что её шепот превращается в стон, когда она внезапно сжимается вокруг меня и кончает.

Никогда раньше не испытывал оргазм одновременно с кем-то, но сейчас, когда её волосы водопадом ниспадают вокруг нас, мой оргазм накрывает меня, словно волна, заставляя мою голову откинуться на подголовник дивана, когда я резко вхожу в неё, выпуская из себя каждую частичку с низким стоном.

Возможно, я произнес её имя. Возможно, пробормотал что-то о том, какая она великолепная. Не знаю, какая чушь слетает с моих губ, но я знаю, что в один момент я вижу звёзды, а в следующий – её хриплый смех щекочет мою шею, пока она оставляет поцелуй за поцелуем вдоль моей ключицы.

Мишель кладёт подбородок мне на грудь, улыбаясь мне так, как я никогда раньше не видел, чтобы она улыбалась.

Я убираю прядь волос ей за ухо.

— Привет, — шепчу я.

Обхватываю её щеку, а она кладёт свою ладонь мне на руку.

— Привет, — повторяет она.

— Ты… — начинаю я, но слова затихают. Я прижимаюсь губами к её лбу и бормочу, — великолепна.

Её лицо, уже и так румяное, еще больше краснеет. Я провожу большим пальцем по этому румянцу с улыбкой.

И меня осеняет.

Я люблю эту женщину.

Не знаю, когда это произошло. Это накрыло меня так мягко, словно смена времён года. Проникающий аромат свежеиспеченного хлеба по утрам. Задумчивый вздох в идеальный осенний день.

Я люблю Мишель. Я люблю её уже слишком долго.

Она сложная. Иногда с ней трудно. У неё вкус карамелизированного сахара, корицы и всех промежуточных слоев вкуса.

И вдруг, я точно понимаю, что это такое. Она никогда не смогла бы быть чем-то таким простым, как круассаны, маффины или даже булочки с корицей. Она – нечто совершенно иное.

Мишель прижимается щекой к моей и покусывает мочку моего уха.

Я усмехаюсь, проводя ладонями по её позвоночнику и плечам.

— Осторожнее там!

Но Мишель откидывается назад и с вызовом приподнимает брови.

— Ты ещё поговоришь со мной? — спрашивает она.

Я смеюсь.

— Тебе понравилось, да?

Она кивает.

Кусаю внутреннюю сторону щеки и покачиваю головой, улыбаясь от уха до уха.

— Ты играешь с огнём, женщина!

Её рука скользит по моей груди и снова опускается между нами. На уголках её губ играет лукавая улыбка.

— Ладно, — говорю я с ухмылкой. — Будь по-твоему.

ДЕКАБРЬ 1997

ГЛАВА 35

Мишель

— Для чего костюм Санты, в котором нет Санты? — спрашиваю я.

Мы стоим на тротуаре, глядя на зимний двор Уинстона, который словно из сказки, где каждый клочок заснеженной травы усеян то леденцом, то снеговиком, то светящимся оленем. С крыши свисает свободный красный костюм.

— Говорят, что Санта волшебным образом исчез, когда его увидел ребёнок, — объясняет Клифф.

— И он оставил свою одежду?

— Да, — говорит Клифф, с любопытством склонив голову набок. — Санта Уинстона странный парень.

Я тоже склоняю голову набок, а затем смотрю на Клиффа. Он улыбается, протягивает руку и стряхивая снег с моих волос. Но пух от его варежки лишь сильнее разделяет пряди волос. Я выдавливаю из себя улыбку. Он сокрушенно выдавливает смешок.

— Тс-с-с, — говорит он.

— Я же ничего не говорила.

— А тебе и не обязательно было, — поддразнивает он, опуская руку и касаясь пальцами моего рукава.

Я прижимаюсь к нему, позволяя этому прикосновению продлиться дольше, чем положено.

Прошла уже неделя. Держание за руки. Украденные прикосновения. Общий смех и постоянные улыбки. Если я думаю об этом слишком долго, комок подступает к горлу. Это кажется таким настоящим. Слишком реальным.

С Алленом всё сводилось к серьезным разговорам и работе. Думаю, я жаждала ощущения, что взрослый человек меня хочет и уважает. Но с Клиффом всё… легко. Это уважение, приправленное обожанием. Фланелевые рубашки вместо строгих костюмов. Вместо походов на шикарные вечеринки игра в снежки.

— Эй, вы двое! Идёте? — спрашивает Эмили.