— Элли, Крис положил деньги на имя твоей мамы. Все документы были на её имя. Она даже подписала их. У Натаниэля были копии, у него были доказательства. Он угрожал предъявить обвинение твоей маме, если я останусь с тобой. Если я не пойду в Колумбию. Он рассказал мне о Крисе и его обвинениях, а затем рассказал, как он получит законную опеку над тобой. Если бы он... если бы он сделал тебе больно, а ты рассказала бы об этом? Натаниэль сказал, что будет представлять Криса и что он выиграет. Он бы выиграл, Элли. Он бы выиграл, а тебе было бы больно. Я... я не мог допустить этого. Знал, что ты не позволишь мне жить под каблуком Натаниэля, если я расскажу тебе правду, поэтому солгал. Я причинил тебе боль. Но сделал это, потому что любил тебя. Я так сильно тебя любил, что готов был пожертвовать всей своей жизнью, чтобы защитить тебя.

— Ты принял решение – о моей жизни без меня? Это не было твоим решением! Речь шла не о тебе и твоей жизни. Речь шла обо мне и моей жизни! Мы должны были быть командой, Нейт. Это значит, что мы не принимаем решения друг без друга! Это значит, что я не важнее тебя! Это значит, что мы должны были придумать план вместе!

— Не было никакого плана! Не было никакого способа победить это, Элли! Я должен был уехать, и должен был сделать это реальностью. Я всегда... ВСЕГДА планировал вернуться. Это должно было быть всего на два года, а потом я...

— Всего на два года? Я позволила своему соседу трахать меня всего два года.

Нейт (настоящее)

Я не расслышал. Я просто не мог это правильно расслышать.

— Что? — шепчу я, едва выдавливая из себя слово, едва дыша.

— Я позволила соседу трахать меня два года, — без выражения говорит она, уставившись прямо перед собой. Её глаза стеклянные и отстранённые, как будто она вспоминает всю боль и травму, которые пережила. Травму, которую я ей причинил.

Моё сердце разбивается, боль от этих слов слишком сильна, чтобы её описать. Я это сделал? Нет. Нет. Нет. Уход должен был обеспечить ей безопасность. Она этого хотела? Она его любила?

— Я позволила ему взять это у меня. Позволила ему взять то, что никогда не принадлежало ему. Закрывала глаза, когда он приходил ко мне в комнату каждую ночь. Я держала их закрытыми, когда он наваливался на меня, когда раздвигала для него ноги.

— Я не... Я не могу это слушать, Элли, — я практически умоляю. Этого не было. Этого не могло быть.

— Чёрт возьми, как жаль! — кричит она, и боль в её голосе пронзает меня, как стекло. — Я сказала, что РАЗДВИГАЛА НОГИ ДЛЯ НЕГО, НЕЙТ. Лежала там, как неподвижный труп, пока он трахал меня. КАЖДУЮ НОЧЬ. Я позволяла ему это, чтобы он не взял это, Нейт! Я вернулась в свою кровать, беззащитная... мёртвая внутри! Я была безразлична ко всем и ко всему! Ты обещал мне! Сказал, что будешь защищать меня! А ты оставил меня в руках монстров. Ты солгал мне! — горе и агония в её криках словно маленькие ножи, вонзающиеся в моё сердце.

— Нет…, — мой болезненный шёпот едва слышен. Меня тошнит. Этого не должно было случиться. Она должна была быть в безопасности. Это должно было длиться всего два года, и я собирался вернуться за ней.

— В ту ночь ты сломал что-то во мне, Нейт. Ты забрал обратно безопасность своих объятий. Забрал любовь, которую я никогда не испытывала до тебя. Забрал защиту, которую обещал мне. Забрал своё сердце... и разбил моё. У меня ничего не осталось. Я ничего не могла чувствовать. Я была ошеломлена, Нейт, и мне нравилось это чувство. Всё остальное казалось смертью. Поэтому я делала вещи... вещи, которые позволяли мне оставаться бесчувственной, — она кричит, ее боль почти осязаема. — Рэнди... Рэнди делал меня бесчувственной, — её слова спокойны и безэмоциональны. Почти как будто она вернулась в то время, когда ничего не чувствовала. — Я гналась за этим чувством, Нейт. Пустила Рэнди в свою постель. Отдала ему своё тело. ОТДАЛА ЕМУ СВОЁ ТЕЛО! И всё потому, что ТЫ решил, что для МЕНЯ лучше!

— Малышка... — хриплю я, мой голос больше не похож на мой собственный. Всё болит, всё.

Я подвел её.

Я, блять, подвел её.

Оставил её с монстрами в её жизни, думая, что защищаю её от монстра в моей. Я не думал... Не осознавал, что отнимаю у неё. Единственную безопасность, любовь и защиту, которые она когда-либо знала. Бросил её одну сражаться в своих битвах. Не доверял ей принять решение, которое было бы лучшим для нас обоих. Вместо этого я принял решение, которое считал лучшим для неё.

И она заплатила за это.

— Ты ещё не закончил, Нейт, — её голос жесток, гнев исходит от неё волнами.

Я даже не могу посмотреть ей в глаза. Не могу видеть ту боль, которую я ей причинил. Но всё же заставляю себя поднять взгляд. Она не заслуживает труса. Она гневно смотрит на меня с другого конца пещеры. Когда она туда перешла?

Я не могу не думать, что пространство, которое она между нами создает, является метафорическим.

— Нет, — знаю, о чём она спрашивает, но жду. Она контролирует ситуацию. Я жду, и это кажется вечностью. Наконец, она преодолевает расстояние между нами и останавливается лицом к лицу со мной.

— Как, чёрт возьми, ты оказался с моей сестрой?

ГЛАВА 37

НЕЙТ (25 ЛЕТ)

Я поднимаюсь со своего места на нашем сером двухместном диванчике, потягиваясь и вскидывая руки над головой. Последние несколько часов я просидел, сгорбившись перед компьютером, и шея мне этого позже не простит. Но оно того стоило. Каждая секунда, которую мы посвятили этому «проекту» за последние четыре года, наконец-то окупилась.