— Ну, вот в чём дело, сынок. Я бы не преследовал его. Я бы преследовал Дайану. Крис гораздо умнее, чем многие думают. Все эти банковские квитанции? Офшорный счет? Документы о переводе денег из его компании? Всё на имя Дайаны. Все с подписью Дайаны. Подписью, которую он, скорее всего, выманил у неё обманом, но я отвлёкся. Никак не доказать это... к несчастью для Дайаны.

У меня сжимается желудок. Я буду в университете. Элли останется здесь одна с Крисом.

— Хотя твоя милая подружка не принадлежит Крису Ханселу... на бумаге он имеет на неё опеку. Она останется под его опекой, пока Дайана будет гнить в тюрьме. Потому что я не проигрываю, Натан, и она окажется в тюрьме.

У меня кружится голова. Я не могу допустить этого.

— Мне любопытно, сынок. Ты знаешь, почему Крис Ханзел был уволен из армии?

Я качаю головой, боясь услышать ответ.

— Нечестная игра. Они не смогли доказать, что он толкнул Майкла Нолана под обстрел, но подозрения были очень сильные. У них не было достаточно доказательств, чтобы отдать его под трибунал, поэтому он пошёл на сделку с обвинением. Он был уволен с почестями, прежде чем его смогли судить по дополнительным обвинениям. Сексуальное насилие над несовершеннолетней, семнадцатилетней дочерью его сержанта. Обвинение, которое также было бы трудно доказать.

Мне становится плохо.

— Почему он толкнул Майкла под обстрел? — шепчу я, едва веря своим ушам.

— Вызвав несчастный случай, выдавая себя за боевого товарища её покойного мужа? Это был бы блестящий план, чтобы вступить в брак с богатой и влиятельной семьей. Жаль, что они отреклись от неё. А теперь? Он застрял в браке, которого не хочет, с детьми, которые не его, и у него нет ни копейки за душой. Это делает его очень опасным человеком, Нейтан. Опасным человеком с аппетитом к молодым девушкам.

— Чего ты хочешь? — рычу я, зная, что мне не понравится то, что будет дальше.

— Ты бросишь эту дешёвку до того, как она оставит несмываемое пятно на фамилии Уэстин. Ты поступишь в Колумбийский университет. А после закончишь юридический факультет и вернёшься в мою фирму.

— А если я не соглашусь? — я презрительно усмехаюсь, ненавидя его больше, чем когда-либо прежде.

— Если ты не согласишься? Дайана сядет в тюрьму. Элли останется с Крисом. Они потеряют всё, что имеют. А если против Криса будут выдвинуты какие-либо обвинения? Если Элли что-нибудь на него наговорит? Я обязательно буду его защищать, и снова выиграю.

Мы смотрим друг на друга несколько минут. Внутри у меня всё леденеет. Я застыл. Единственное, что я знаю точно – я сделаю всё, чтобы защитить Элли. Даже если для этого придётся причинить ей боль. Даже если это значит… оставить её.

— Ну? Что ты решил, сынок?

— Я… я пойду в Колумбию, — мой голос больше не похож на мой. Он пустой, безжизненный.

— Опусти нож, Нейтан.

Я так и делаю.

Даже не готовлюсь к первому удару в живот. Я знал, что он будет, но мне, кажется, всё равно. Я не готовлюсь и к следующему удару. Вместо этого я принимаю всё это. Принимаю удары как заслуженное наказание за боль, которую я собираюсь причинить моей милой Элли.

Боль приветствуется, но я её не чувствую. Я не чувствую ни одного удара. На нём кольца, часы, но я всё равно ничего не чувствую. Я падаю на землю. Натаниэль бьёт меня ногой по лицу, по рёбрам, по голове. Чувствую, как кровь стекает по моему лицу, рукам, носу. Чувствую, как у меня начинает скручивать живот, тошнота берёт верх, хотя моё тело не реагирует на физическую боль.

Натаниэль плюет мне в лицо. Я даже не удосуживаюсь вытереть это.

— Избавься от неё до конца года, — он выходит из моей комнаты, хлопнув за собой дверью. Я переворачиваюсь на бок, всё ещё парализованный, всё ещё являясь лишь тенью прежнего себя.

Я поднимаюсь, подхожу к окну...

И закрываю его.

ГЛАВА 29

НЕЙТ (НАСТОЯЩЕЕ)

Палящая жара обжигает мою шею, заставляя реки пота стекать за пояс моих джинсов. Это жестокая насмешка, как будто палящее солнце издевается над холодной, бессонной ночью, которую мы пережили. Миниатюрное тело Элли источало слишком много энергии, дрожа до раннего утра. Я укутал её маленькое тело своей рубашкой и дал ей как можно больше тепла своего тела, но этого было недостаточно, чтобы остановить дрожь.

Я чувствовал, как её тихие слёзы падали на мою грудь всю ночь, но она не выражала своего дискомфорта. Она просто прижалась ко мне, сливаясь с моим телом, как будто мы были одним целым. Я провел столько ночей, жаждая снова быть с ней так близко, жаждая ощущения её тела, когда она прижимается ко мне, обхватывая моё бедро ногой. Так мы спали раньше. Её маленькие, нежные руки сгибались между нами, когда она клала голову мне под подбородок, а её сладкое дыхание щекотало мою шею.

Прошлая ночь не была мягким, сладким напоминанием о том, что у нас когда-то было. Это был кошмар. Кошмар, который мы не можем позволить себе пережить снова. Гипотермия, вероятно, меньшая из наших проблем. Мы не только почти опасно обезвожены, но и отчаянно нуждаемся в белке.