— В Огайо. То есть, когда я закончу школу. Я хочу учиться там. Чтобы быть с тобой. Если только ты не считаешь это странным. Или преследованием. Или, может, ты хочешь учиться в другом колледже. О Боже... может, ты не хочешь, чтобы мы продолжали быть вместе в колледже. Я просто предположила... В смысле, мы любим друг друга. Я думала, мы хотим быть вместе навсегда. Мы же говорили о вечности, верно? Или я вообразила, что мы говорили о вечности? — она болтает без умолку, не давая мне ни секунды, чтобы вставить слово. — В смысле, наверное, было довольно самонадеянно предполагать, что ты хочешь, чтобы я была с тобой. Я могу посмотреть другие школы. Даже не знаю, примут ли меня. Конкуренция довольно высокая...

— Элли! — кричу я, пытаясь привлечь её внимание. Она вздрогнула, и я сразу же пожалел, что повысил голос. — Прости, малышка, я просто хотел, чтобы ты меня услышала, — она кивает головой, и я продолжаю. — Я уже несколько месяцев пытаюсь заговорить об этом. Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление, но хочу, чтобы ты поехала со мной. Мне хотелось бы, чтобы ты не жила в общежитии, а мы могли бы просто... жить вместе.

Она смотрит на меня в течение двух секунд, а затем бросается мне на колени. Я обнимаю её, прижимая к себе, и чувствую, как её плечи начинают дрожать.

— Малышка, почему ты плачешь? — спрашиваю я, обеспокоенный тем, что сказал что-то, что вызвало её слёзы.

— Я просто не могу дождаться, когда почувствую себя в безопасности, Нейт. Всё время. Мне не терпится почувствовать себя любимой и желанной... и в безопасности, — она прячет лицо в моей шее, а я качаю её взад-вперёд, гладя её по спине.

— Со мной ты всегда в безопасности.

— Я знаю, — в её ответе нет ни капли сомнения. Мне нравится, что я могу быть для неё таким человеком, что могу защитить от её монстра. Она возвращается на свою сторону кровати, и я не могу не думать об Эмми. О том, как мне придётся оставить её. От этой мысли моё сердце разрывается пополам. Я бы хотел быть таким же человеком и для неё.

Дождь усиливается, и вдали гремит гром. Это кажется уместным, учитывая, что «Титаник» только что столкнулся с айсбергом. За окном сверкают молнии, и Элли подбирается поближе, обнимая меня ногой. Я провожу пальцами по её волосам, зная, что это успокаивает её. Она рассказала мне, что её мама играла с её волосами во время грозы, когда она была маленькой девочкой. Это мама, по которой она скучает. Она уже много лет не похожа на прежнюю себя. Лично я ненавижу эту женщину. Не могу понять, как она могла позволить этому злобному ублюдку жить с её дочерьми после всего, что он натворил. Они даже не его дочери.

Об этом я ещё не рассказал Элли.

— Я люблю Джека и Роуз. У них идеальная любовь, правда? Как у Ноя и Элли13... Белоснежки и Принца...

— Ромео и Джульетты?

Она морщит нос и качает головой.

— Слишком трагично. Я хочу любви, как у Джонни и Джун14.

— Значит, ты хочешь, чтобы мы умерли с разницей в несколько месяцев? Принято к сведению, — дразню я её. Она закатывает глаза и снова поворачивается к фильму, как раз в тот момент, когда Роуз падает с двери и плывёт по ледяной воде, чтобы добраться до свистка и позвать на помощь.

— Я хочу момент из «Титаника» — решает она, кивая головой в знак согласия.

— Ты хочешь держать меня за руку, когда я буду умирать? Только для того, чтобы заснуть и оставить меня в одиночестве в моих последних минутах? Я люблю тебя, малышка, но я пас, — шучу я, улыбаясь ей очаровательной улыбкой, пока она сердито смотрит на меня.

— Нет, Нейт. Я хочу, чтобы ты был рядом после моей смерти. Хочу закрыть глаза и уйти из этого мира, только чтобы открыть их и увидеть, что ты ждёшь меня в раю.

— Конечно, малышка. Я всегда буду ждать тебя, даже после смерти, — уверяю я её. — Ты только должна пообещать мне одну вещь.

— Что же?

— Что даже после моей смерти ты будешь жить долго. Как Роуз для Джека, — она долго смотрит на меня, прежде чем покачать головой.

— Мы прыгаем вместе, верно? Прости, Джек, я не могу дать тебе такое обещание, — она пожимает плечами. — Я не устанавливаю правила, — она хихикает, когда я снова щекочу её по бокам, раздражённый её ответом. — Ты думаешь, у нас такая любовь?

— Как у Джека и Роуз? У Элли и Ноа? Или у Снежной королевы и Принца Чарминга?

Она широко улыбается.

— У всех них.

— Нет, Пип. У нас нет такой любви, как у них, — её лицо омрачается, прежде чем я продолжаю. — У нас есть нечто гораздо лучшее. У нас есть такая любовь, за которую люди готовы умереть. Просто наша история еще не написана.

Её глаза затуманиваются, длинные ресницы быстро двигаются, когда она моргает, сдерживая слёзы.

— Я действительно люблю тебя, ты знаешь?

Поворачиваюсь и бросаюсь на неё, прижимая к кровати.

— Я тоже тебя очень люблю. Но если ты посмеешь разжать мои заледеневшие пальцы посреди Атлантики, я буду преследовать тебя до конца твоих дней, — подшучиваю я.

— Это не будет проблемой. Я найду для тебя место на двери, — её глаза передают правдивость этого обещания.

Над нами раздаётся раскат грома, сотрясающий фундамент моего дома. Глаза Элли расширяются, и она притягивает меня к себе. Я целую её в лоб и поднимаюсь с её маленького тела, поворачиваясь на бок, но оставаясь рядом. Она поворачивается ко мне лицом и надувает губы из-за изменения нашего положения.

— Я должен защищать тебя, а не давить, — я игриво смеюсь.

Она долго изучает меня, её глаза скользят по моему лицу.