Я сползаю на край кровати, потягиваясь и глядя на будильник. У меня есть тридцать минут, чтобы выпить свою ежедневную чашку свежеобжаренного кофе, прежде чем нам нужно будет отправляться в аэропорт. У меня текут слюнки при мысли о тёмной, кремообразной жидкости, и это успокаивает любое оставшееся беспокойство по поводу того, что я покидаю эту комнату. Кофе – дающий жизнь, подавляющий чувство вины.

Я бегаю по комнате, вытаскивая из чемодана вещи, которые нужно взять с собой в ванную. Леггинсы, футболка, зубная щетка, консилер и тушь. Всегда тушь. Я беру вещи в руки и направляюсь в ванную, открывая дверь бедром. Включаю свет локтем и кладу одежду на закрытую крышку унитаза. Поворачиваюсь к зеркалу в ванной и тихо вскрикиваю.

Моё отражение заставляет меня задыхаться от ужаса. Я делаю глубокий вдох, надувая щёки, и медленно выдыхаю воздух. Мои глаза окружены тёмными синяками, которые не уступают синякам соперников Майка Тайсона. Пятна туши украшают бока моих щёк, благодаря слезам, которые убаюкали меня ко сну. Моё лицо опухшее и раздутое, и ему срочно нужна ледяной душ. Белки моих глаз покрыты красными полосками от практически бессонной ночи, проведенной в метаниях и переворачиваниях.

И моя шея.

На моей шее явно видны следы поцелуя Нейта.

В общем, я выгляжу просто ужасно.

Ну, может, это облегчит ситуацию. Нейт может взглянуть на меня и решить, что не хочет больше никуда ехать. Я бы его не винила.

Сглотнув, я понимаю, что шутка не удалась. Я не могу больше думать о том, чтобы не доводить дело до конца. Я уже смирилась с пожизненным чувством вины.

Я открываю кран, набираю в ладони холодную воду и брызжу ею на лицо, чтобы смыть остатки макияжа. Почистив зубы, наношу тушь и надеваю удобную одежду для пути. Я решаю не пользоваться утюжком для волос и оставляю свои локоны волнистыми и распущенными.

Я беру свои упакованные сумки и выхожу в гостиную. Моя сестра сидит на диванчике и пусто смотрит на белую стену перед собой. Её глаза опухшие и такие же красные, как и мои сегодня утром.

— Кэти, — зову я. Она остаётся невозмутимой. Неподвижной. Смотрит на стену перед собой, как будто там идёт её любимая передача. — Кэти? — повторяю я. Её глаза медленно отрываются от стены, и она поднимает взгляд на меня.

— Привет. Доброе утро, — её голос хриплый, как будто она вчера выкурила пачку сигарет и выпила пол-литра водки.

— Я только сделаю кофе, и тогда буду готова выходить, — когда она не отвечает, я поворачиваюсь и иду в кухню. Сегодня утром с ней что-то не так. Она даже не замечает, что происходит вокруг неё.

Я подхожу к большому дубовому шкафу, чтобы взять кружку, когда одна из них оказывается на столе передо мной. Кофе уже наполнен до краёв, из чашки поднимается пар. Идеальное количество сливок. Аромат почти что вызывает оргазм после той ночи, что у меня была. Я поворачиваюсь и вижу за собой Нейта, у которого из уголка рта свисает кусочек бекона, а он закрывает сливочник для кофе.

— Доброе утро, — говорю я робко, его взгляд заставляет меня нервничать. Его глаза скользят по моим, ища что-то. Должно быть, ему нравится то, что он видит, потому что он дарит мне свою фирменную улыбку. Улыбку, которую он дарит только мне.

— Доброе утро, Пип, — он ставит тарелку с беконом и тостами рядом с моим кофе и незаметно сжимает моё бедро сзади. Его рука задерживается, и его нежное прикосновение исчезает, скользя по моему боку, когда он проходит мимо. У меня внезапно появляется желание почувствовать его руки по всему телу, прямо здесь, на кухонном столе, прикасающиеся ко мне так, как он знает, что я люблю. Потому что он знает меня... так же, как он знает, как я пью кофе.

— Нам пора в путь, — безжизненный голос Кэти прерывает мои мысли. Она стоит в гостиной, по-прежнему глядя на бесцветную стену, как будто она даёт ответы на самые сложные вопросы жизни. Моё сердце разрывается от звука её опустошённого голоса. Почему мне так легко забыть, что на другом конце этого всего есть человек, которого я люблю и который страдает? Я должна оторваться от своих мыслей и переключить внимание на то, что действительно важно. Помочь Кэти пережить душевную боль, которую она испытает после нашего возвращения. Эти пять дней будут для меня. Чтобы узнать правду. Чтобы высказать то, что я должна была высказать.

Чтобы попрощаться.

Потому что, как бы больно ни было это признавать, после этой недели «Нейта и Элли» больше не будет существовать.

Двадцатиминутная поездка на машине до аэропорта прошла тихо, почти до неудобства. Мы все знаем, что едем за свадебным платьем, которое никогда не будет надето в церкви. Скорее всего, оно никогда не будет извлечено из полиэтиленового чехла, защищающего его от возможной порчи, хотя порча уже произошла.

Мы выходим из машины, достаём наши чемоданы из багажника внедорожника. Кэти уезжает, как только багажник закрывается. Никаких объятий. Никаких последних взглядов. Никаких прощаний.