— Знаешь, по этому я скучал больше всего, — я делаю глубокий, прерывистый вдох. — Играть с твоими волосами, пока ты засыпаешь. Я скучал по этому каждую ночь на протяжении восьми лет. Я так счастлив, что у меня было почти двенадцать... месяцев... когда я мог обнимать тебя... пока ты спишь, — мои слова обрываются, веки тяжелеют.

Мне плохо.

Мы оба это знаем.

— Пожалуйста, не засыпай, — умоляет она сквозь слёзы. Её глухой голос разбивает мне сердце. — У меня варится отвар тавари, я хочу, чтобы ты выпил немного. Это поможет против инфекции. Ты поправишься... вмиг... — она задыхается словами, пока рыдания сотрясают её тело.

— Хорошо, любовь моя. Я не буду спать.

Через несколько секунд мир снова погружается во тьму.

ГЛАВА 50

ЭЛЛИ (11 МЕСЯЦЕВ НА ОСТРОВЕ)

Нейт проспал весь вечер и большую часть следующего утра. Я не смыкала глаз всю ночь, следя за его дыханием и пульсом. На рассвете у него начался жар, поэтому я осторожно разбудила его, чтобы он выпил Тайленол. Он пытался отказаться, но я не принимала возражений. Когда он наконец согласился, то едва смог проглотить таблетку.

И всё же он одарил меня той самой нежной улыбкой, поблагодарил и снова уснул. Его душераздирающие стоны, когда он во сне борется с болью, разрывают меня на части. Я просто хочу, чтобы ему было удобно. Хочу, чтобы он чувствовал себя в безопасности – так, как он всегда давал чувствовать мне.

Большую часть дня он то приходил в себя, то снова отключался. Ему удалось удержать в себе немного отвара, хотя он и не удержался от жалоб на землистый вкус. Это максимум того, что мне удалось заставить его съесть, так что я надеюсь, это хороший знак.

Он позволил мне немного обтереть его, наслаждаясь тёплым полотенцем, пока я мыла его тело. Чем ниже я спускалась, тем больше двусмысленных комментариев он отпускал – а значит, ему должно становиться лучше. Он выкарабкается, и уже на следующей неделе мы будем со смехом вспоминать всё это испытание.

Когда он не спит, он старается быть очень сильным ради меня. Шутит, целует мои руки, когда они касаются его лица. Он даже попросил сыграть партию в «Go Fish» — игру, которую мы нашли в детском чемодане несколько месяцев назад. Последнее время он часто наслаждался этой игрой, хотя я всегда выигрываю. Он изо всех сил пытался не уснуть, но вырубился минут через десять. Когда он проснулся час спустя, то поклялся, что я специально его усыпила, чтобы сжульничать.

Я закатываю глаза и улыбаюсь воспоминанию. Он всё тот же мой Нейт. Просто сейчас он очень, очень болен. Но он поправится. Он обязан. Я не в стадии отрицания. Я просто не принимаю правила. Мы никогда ничего не делали обычным путём.

Наша любовь не заурядна.

Мы не вписываемся в рамки предсказуемости. А значит, Нейт не падёт перед чем-то столь банальным, как заражение крови. Мы не были бы настоящими родственными душами, если бы жизнь давалась нам легко. Мы прошли через все испытания и невзгоды, которые нам выпадали до сих пор. Справимся и с этим.

Я ухожу из нашего убежища поздно днём. Нейт уснул какое-то время назад и, скорее всего, проспит всё время моего отсутствия. Я иду по знакомым тропам в поисках чего угодно, что поможет уничтожить бактерии, с которыми борется его организм.

Проходят часы, но я ни на шаг не приближаюсь к поиску хоть какого-то лекарственного растения, способного исправить то, что сломано. Чертово растение – это не решение! Мне нужны антибиотики. Мне нужен физраствор. Мне нужна грёбаная больница! Моя былая решимость начинает таять, а в глубине души оседает мрачное чувство безнадежности.

У него сепсис. Этого нельзя отрицать. Его кровь наводнена смертоносными бактериями, и остановить это нечем. Они разрушают его органы и атакуют ткани, и совсем скоро каждая часть его тела начнёт отказывать. Почки, сердце, мозг – всё будет потеряно.

Эта мысль вселяет ужас в моё сердце. Моя уверенность рассыпается, превращаясь в чистый страх. Я в стадии отрицания. Я отрицаю всё, что знаю о сепсисе. Я притворяюсь невеждой в том, к чему всё идет, потому что не хочу в это верить. Не хочу признавать, что теряю его.

Жизнь не может быть настолько жестокой. Я должна в это верить. Не после всего, что мы уже пережили. Мы заслужили свой счастливый конец. Мы заслужили прожить остаток жизни, любя друг друга.

— После всего, через что ты нас провёл! После всего, что мы выстрадали! — кричу в небо, обращаясь к Богу, к фатуму, к тому, кто, чёрт возьми, управляет нашей судьбой. — Не делай этого, — умоляю я. — Не делай этого с нами. Обещаю, я буду любить его вечно. Мы будем заботиться друг о друге вечно. Только, пожалуйста… — вскрикиваю, задыхаясь от гипервентиляции. — Пожалуйста, не забирай его у меня. Мы сдали. Мы сдали все твои тесты. Мы победили вопреки всему. Мы нашли путь друг к другу. Ты не можешь так с нами поступить.

Мои слова звучат невнятно, я рыдаю взахлёб. Нос заложен так сильно, что приходится хватать воздух ртом.

У меня возникает соблазн просто позволить воздуху кончиться. Струсить и сбежать от боли, которая, я знаю, на подходе.

Но я не оставлю Нейта.

Я не сдамся.