Я принялась лихорадочно смешивать ингредиенты в ступке, чувствуя себя настоящей лесной ведьмой, засланной в тыл врага. Повар, уже напевая себе под нос какой-то бравурный марш, самозабвенно взбивал «карающий» крем.

– Значит так, – я дала последние стратегические указания. – Несёшь кусочек торта Изольде. Настаивай, чтобы она попробовала «первый кусочек счастья» прямо сейчас. Ври, что это старинная традиция замка, мол, иначе вечного счастья не видать, а бисквит зачерствеет. А я иду к Эдриану с моим «коктейлем Молотова».

– Слушаюсь, целительница! – Грюль вдруг выпрямился и торжественно отдал мне честь половником. – Если мы выживем и нас не казнят... я лично переберу всю крупу в амбаре до последнего зёрнышка!

– Договорились, – хмыкнула я и, сунув баночку вазелина в глубокий карман фартука, подхватила чашку с гремучим, дымящимся кофе. – Главное теперь – не спалиться раньше времени!

Глава 22. Скоропалительный девичник

Я подхватила чашку с моим «адским варевом» так бережно, будто внутри был не кофе с имбирём и перцем, а эликсир вечной молодости. Хотя, честно говоря, для Эдриана сейчас это было примерно одно и то же. Вазелин в кармане приятно холодил бедро, напоминая, что план «Б» всегда наготове.

В гостиной царила такая тишина, что было слышно, как в углу паук плетёт паутину, нагло нарушая санитарные нормы. Эдриан сидел в кресле, замерев, как гранитный памятник собственной капитуляции. Его взгляд, обычно острый и пронзительный, сейчас был подёрнут мутной багровой пеленой кольца. Он напоминал очень дорогую, очень красивую, но совершенно пустую куклу.

– Ну что, мой спящий красавец, – нежно прошептала я, присаживаясь на корточки перед коляской. – Время для утреннего бодрящего. Надеюсь, ты любишь погорячее.

Зачерпнула серебряной ложечкой тёмную, маслянистую жидкость, от которой поднимался пар, способный прожечь дыру в пространстве и времени.

– Открывай ротик, генерал. Доктор прописал детокс.

К моему удивлению (и ужасу), Эдриан послушно, с механической готовностью приоткрыл рот. У меня внутри всё сжалось от этого зрелища. Мужчина, который одним взглядом заставлял трепетать полки воинов, сейчас вёл себя как годовалый карапуз, которого кормят манной кашей.

Я осторожно влила первую ложку. Глоток. Ещё один механический кивок. Вторая ложка. Третья. Запах кофе, смешанный с имбирём и перцем, начал заполнять комнату, борясь с приторными духами Изольды. (Боги, Грюль, ты превзошёл сам себя! Этот аромат убивает мух на лету!)

На четвёртой ложке я заметила первые изменения. В глубине его багровых зрачков мелькнула золотистая искра. Едва заметная, как свет далёкого маяка в тумане.

Пятая ложка. Дыхание Эдриана вдруг стало рваным, неровным. Грудь под тонкой рубашкой заходила ходуном. Магия кольца, почувствовав угрозу в виде термоядерного имбиря и кайенского перца, запульсировала сильнее, пытаясь удержать контроль.

На шестой ложке я всерьёз обеспокоилась, не переборщила ли я с шоковой терапией. Кожа Эдриана стала горячей, как при тифозной лихорадке, а из ушей – клянусь своими несомненными достоинствами! – потянулись тонкие струйки едва заметного дыма. Мужчина начал закипать. Буквально. Его магическое ядро, подстёгнутое моим «коктейлем Молотова», схлестнулось с багровым туманом кольца в эпической битве за его волю.

В золотистых глазах багровое марево начало отступать, уступая место ярости и... осознанию. Генерал посмотрел на меня, и в глубине этого взгляда я увидела крик о помощи. Он был там, запертый в собственном теле, наблюдающий, как магия заставляет его делать то, чего он ненавидит больше всего на свете.

– Ещё немного, Эдриан, – я поднесла к его губам седьмую, решающую ложку. – Сделай глоток свободы.

Я видела, как он борется. Как его пальцы, побелевшие от напряжения, судорожно вцепились в подлокотники коляски. Ещё один глоток, ещё один всплеск адреналина и магии огня, и он разорвёт эту связь...

Как вдруг...

Дикий, пронзительный вопль огласил замок. Это был не крик ярости и не визг капризной девчонки. Это был вопль ужаса и... физического страдания. Вопль, который мог издать только человек, осознавший, что его «первый кусочек счастья» оказался билетом в один конец до «белого фаянсового друга».

Ложка застыла у губ Эдриана. Золотистое пламя в его глазах на мгновение притухло, сменяясь замешательством. А я... я поняла: план «А» сработал быстрее, чем я ожидала. Спецоперация по нейтрализации невесты началась!

Я хищно улыбнулась. Если Изольда заголосила на весь замок, значит, Грюль превзошёл сам себя, и кору крушины он отмерял не аптекарскими весами, а щедрым поварским ковшом.

– Пей, мой дракон, пей до дна! – ласково прошептала я, игнорируя шум за дверью.