– Невеста, – Грета зашептала мне на ухо, обдавая запахом тревоги. – Точнее, бывшая невеста. Она уехала в столицу на следующий день после того, как важный столичный доктор сказал, что ходить хозяин больше не сможет. Несколько месяцев от неё ни слуху ни духу, а теперь вот вернулась! При побрякушках и с чужестранцем в парчовом халате!

Она вытерла ладони о передник, будто они стали влажными от переживаний, и продолжила:

– Пейн на конюшне слышал, как её слуги смеялись над леди Изольдой. Мол, папенька всё спустил в карты, вот она за наследством и приехала!

– За каким наследством? – не поняла я.

– Ждет, поди, когда генерал... ну, того... – Она закатила глаза и высунула язык, а потом перестала корчить рожи и добавила шепотом: – А золото-то в сундуках останется!

Я медленно выдохнула и расправила плечи, готовая при надобности встать за своего пациента горой. И пусть мои сто килограммов до горы слегка не дотягивали, но одну столичную нахалку остановить я сумею. В этом мире, где все аристократки напоминали сушёную воблу, проблем с физической защитой у меня не возникнет... если только леди не применит магию. Тут, признаться, я была бесполезна.

Поправив широкий передник, который едва сходился на талии, я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Магия? Найду управу. Это мой пациент. Мой дракон. И я никому не позволю уничтожить результаты моего труда!

Когда мы с Гретой вышли в холл, солнечный луч, пробившийся сквозь узкое стрельчатое окно, подсветил мириады пылинок, танцующих над потёртым ковром. Эдриан уже спустился и катился впереди, я шла следом – напряжённая и непоколебимая, как линкор в сопровождении катера.

Изольда стояла в центре зала, рассматривая старинный гобелен на стене с таким видом, будто прикидывала, за сколько серебряных монет его можно заложить в ломбард. Молодая женщина была тонкой, как веточка вербы, и ей безумно шло шёлковое платье нежного оттенка пыльной розы. Светлые волосы были уложены в изящную причёску, а аккуратные украшения придавали образу вид нежной невинности.

Вот только взгляд, которым она царапнула моего пациента, был хищным, оценивающим. Как у гробовщика, который прикидывает на глаз, сколько дерева потребуется для гроба.

– О, Эдриан! – неожиданно, будто только что увидела генерала, обрадовалась Изольда.

Подхватив мягко зашуршавшие шёлковые юбки, она с детской непосредственностью побежала к нему. Мне в нос ударил приторный, липкий аромат лилий, от которого у любого аллергика начался бы отёк Квинке. На полдороге Изольда вдруг замерла и театрально обхватила руками, затянутыми в белоснежные перчатки, напудренные щёки. Округлив голубые глаза, ахнула:

– Боже мой, дорогой! Что это за... садовая тачка? Неужели в этом захолустье не нашлось ничего получше? Поверить не могу, что тебя заставили сидеть в этом убожестве!

Она порхнула к нему, сверкая бриллиантовыми «слезинками» в ушах. Эдриан резко крутанул колесо, отъезжая назад. От напряжения его пальцы на подлокотнике побелели.

– Познакомься, радость моя! – как ни в чём ни бывало прощебетала Изольда.

Казалось, она даже не заметила его жеста. Обернулась и подманила к себе худого мужчину с чванливым лицом.

– Это мастер Кальцедоний. Он привёз из Изумрудного королевства редчайшие эликсиры. Очень, очень дорогие! Надеюсь, ты оценишь моё участие.

Она попыталась покровительственно прикоснуться к плечу генерала, но тот снова крутанул колесо, ловко уворачиваясь. Процедил, глядя на неё исподлобья:

– Мне ничего от тебя не нужно.

Судя по всему, у Изольды были проблемы со слухом, потому что она хлопнула в ладоши и заявила:

– Мы немедленно начнём процедуры. А ты...

Она впервые перевела взгляд на меня и скривила пухлые губы в брезгливой ухмылке.

– Должно быть, новая кухарка? Милочка, распорядись, чтобы в мою комнату подали горячий шоколад и сливки. И не стой здесь, а то свет загораживаешь. Что смотришь? Не только толстая, но ещё и глухая? Иди на кухню, говорю!

Мастер Кальцедоний, пахнущий жжёной медью, шагнул к Эдриану и ухватил его за колено, другой рукой доставая флакон с мутной фиолетовой жижей. Генерал, видимо, не ожидал подобной бесцеремонности, поэтому не успел откатиться от наглого чужеземца. А когда тот сжал на его коленной чашечке длинные тонкие пальцы, вдруг замер и побелел, как мел. Золотые глаза Эдриана полыхнули страданием.

Ну всё!

– Руки убрал, – мой голос прозвучал низко и веско, как удар молота по наковальне.

В холле стало так тихо, что стало слышно, как на улице переговаривается прислуга неприятной гостьи.

– Что ты сказала? – Изольда вскинула холёную бровь, глядя на меня как на говорящий шкаф.

Вместо ответа я шагнула к чужеземцу и легонько пихнула его бедром. Мастер Кальцедоний потешно взмахнул длинными руками и с удивлённым «Ох!» сел на пол. Я встала перед ним, заслоняя Эдриана своей широкой спиной.

– Не смейте прикасаться к пациенту без разрешения, – с угрозой в голосе предупредила я.

На миг оглянулась, переживая за Эдриана. Лицо генерала пошло красными пятнами, что навело меня на мысль о некой магии, которую попытался применить наглец в халате.